Американцы сидели тихо под своим куполом в Долине Маринер и проводили исследования, а вот наши отечественные время на исследование не теряли — произвели монтаж добывающих установок и начали строить капитальную подземную колонию. В настоящий момент, в 2044 году, только-только закончили герметичную наружную стену и накачали пробуренное пространство кислородом. Внутри оборудуются уже нормальные и просторные жилые модули, пригодные для нормального существования людей, а также выстраиваются линии для сборки робототехники. К сожалению, там у них сейчас весьма старенькие модели роботов, но зато софт под них актуализируют и вылизывают самые лучшие программисты страны. Но за старость роботов можно не беспокоиться — с ними полетело в разобранном виде триста пятьдесят гуманоидных роботов-долгожителей, сконструированных и собранных из самых надёжных деталей и сплавов. Первоначально собрали пятьдесят, тех самых, которые взяли на себя самую тяжелую работу в первые месяцы, из них до наших дней "дожило" только двое. Остальные, когда будут собраны, займутся расширением подземной колонии.
В ближайшие три года ожидается отправка на Марс корабля с терраформирующими установками. Наши ученые делают ставку на специально выведенную хлореллу-экстремала, которую предполагается выпускать в водоёмы под куполами, а также на некий кактус-мутант, которому природные условия Марса вообще норм. В комплекте к терраформерам идет ещё две сотни колонистов. Это отборные спецы, которые будут обслуживать весь процесс терраформинга. Но кислород, который в достаточных количествах появится не при жизни моих правнуков, это не самая главная проблема. У Марса нет магнитного поля, поэтому, пока вопрос не будет решен, на поверхности никто и шага без скафандра не ступит ещё очень долго.
Возвращаясь к американцам — они явно готовят что-то очень серьезное. Я лично заподозрил это потому, что от них нет вообще никаких новостей по Марсу. Штатно исследуют, добывают новые уникальные образцы, восстанавливают историю планеты, но никаких планов, заявлений, ничего. Это-то и странно.
Больше всего обидно за Илона Маска, конечно. Программу-то фактически начал именно он, но сейчас американским Марсом заведует Пентагон и только он. Такая история…
Но что-то я отвлёкся. Прошли трейлеры, начался фильм.
//Спустя два с половиной часа//
Ну что сказать… Сто пятьдесят миллионов долларов — бешеный бюджет. Спецэффекты — высший пилотаж, актерская игра — штука условная, так как все персонажи, кроме второстепенных, оцифровка. С учётом того, что оригинал помнят только старики и фанаты старья, фильм новый, но с налётом некоей ностальгической атмосферы.
Как сказала мне Суо, точная копия оригинального фильма, только на втором плане мужики стали сначала женщинами, а потом неграми, и только уже потом меньшинствами. Она шутит, конечно же. Сейчас, загуглю. А, нет, не шутит…
— Что ещё? Может по парку погуляем? — спросил у меня Парис, как только мы вышли из кинотеатра.
— Почему бы и нет? — улыбнулась ему Лера.
Так-то вопрос был адресован мне, но ладно, хрен с ним. За что она так? Уже год прошел с нашего с Аней разрыва, а такое ощущение, будто я вчера её сестре лучшие чувства растоптал.
Парк был не так далеко от ТРЦ, поэтому пошли пешком. Гуляли, я купил всем мороженого, как в старые добрые времена…
— Гек, это конченые, надо валить. — прошептал внезапно Парис, когда я делился своим мнением о фильме.
— Лера в туфлях, не вариант. — среагировал я, глядя на приближающуюся толпу.
Конченые, мать их… Хуже гопников, готов, скинхедов и хипстеров! Последние два движения уже вымерли, но дело их живёт. На нас надвигалась толпа здоровых мужиков и боевитых бабищ разной национальности, одетая в яркие прикиды, которые вроде как сейчас модные. Их можно принять за гей-парад какой-нибудь, типа гомосексуалисты и лесбиянки вышли погулять, но от в целом безобидных меньшинств этих боевых п№%оров и лесбух отличает склонность иногда задирать случайных прохожих и месить их толпой.
— Лера, Парис. — повернулся я к братцу с его девушкой. — Ноги в руки и ходу, я их задержу. Лера, сними туфли, беги босиком. По ходу движения звоните в полицию, а я тут разомнусь.
Толпа из пятнадцати конченых медленно приближалась к нам.
— Какая милая компашка. — пролепетала явно бухая девушка в мужской одежде. Ей лет двадцать. Можно было сказать, что она довольно симпатичная, но взгляд всё портит: чувство превосходства и ощущение вседозволенности сквозят. — Патруль моды, вы не прошли проверку!
Говоря это, она медленно приближалась к нам, а затем резко бросила в Париса внезапно выхваченный из поясной перевязи молоток. Я перехватил молоток у самого лица Париса.
— Оу… — пьяно изрекла конченая. — Ребята, сегодня мы точно кого-то убьём…
Заявка суровая. Посмотрим.
— Бегите. — произнес я и швырнул молоток прямо в колено главной конченой.
Удар, хруст, визгливый крик. Я подлетел к здоровому кавказцу с прической из стрёмных косичек, вмазал ему апперкотом в подбородок. Его глаза чуть не лопнули, он отлетел на метр. Остальные конченые очухались и начали действовать как привыкли. Окружение и одновременная атака. Я выключил щуплого паренька в дорогих инфоочках с помощью удара ноги с разворота и получил по внутренней стороне колена опорной ноги клюшкой для гольфа. Не особо пострадав от неумелого удара, я извернулся, перехватил клюшку и скрутил её на шее гольфиста. Какой-то полуголый качок с ядовито-жёлтыми волосами, вытащил из ножен длинный охотничий нож. Это он зря. Я увернулся от первого размашистого удара, забрал клюшку у поднимающегося гольфиста и, исключительно импровизируя, резким движением закрутил её на кисти качка, выбивая нож и ломая руку.
Пока возился с кинжальщиком, меня схватили сзади и начали месить со всех сторон. Двумя ногами сломал несколько рёбер пожилой бабище с ломом. Кто-то врезал мне по затылку — картинка потеряла чёткость. Бью ногой по яйцам захватившего меня конченого и с разворота пробиваю ему в череп. Явное сотрясение обеспечено.
— Ломаем! — выкрикнул кто-то.
Меня начали зажимать в кольцо. В ногу что-то очень больно воткнулось. Прикрывая важные части тела, я посмотрел на того, кто меня пырнул — невзрачная и неприметная девушка в черном худе. На тонком и длинном стилете кровь. Моя кровь. Прямой удар ногой в голову выбросил её из круга, давая мне немного оперативного простора.
Вдруг в стороне раздался звук тупого удара. Затем ещё один и ещё.
— Я Парис, сын Андрея, сученьки мои!!!
Снова удар ломом по конченой голове:
— Гектор, живи!!!
Я увернулся от удара битой, которая пролетела дальше и выбила челюсть одному из конченых. Прямой удар выбил зубы бейсболисту. Перехватил руку женщины в обтягивающем латексном костюме и резким рывком вывихнул её. По оху можно было бы подумать, что она словила оргазм. Да, я умею вызывать у женщин охи и ахи, пока только так. Марина не в счёт.
Что-то тяжелое прилетело мне в спину. Аж дыхание перехватило. Я упал на брусчатку парковой дорожки и попал в захват какого-то борчика славянской внешности. В борьбе я никакой, беру только грубой силы, но у этого кабанчика её тоже навалом, плюс техника, равно скручивание меня в банан. Умелый удар ногой по голове и я отрубаюсь. Краешком угасающего сознания ещё ощущаю сыплющиеся на меня удары, а затем тьма.
Глава двадцать первая. Колизей
Сознание возвращалось постепенно, с явной неохотой. Голова побаливала, но я чётко помнил всю прошедшую драку. Будет уроком.
Передо мной белый потолок больничной палаты, покрытый слоем белого пластика, стерильно чистый.
— Ох, слава богу! — воскликнула мама, сидевшая рядом со мной.
Я повернул голову направо. Шея, как и всё остальное тело, болела, но всю полноту ощущений я получил только при её повороте. Чуть не выключился обратно. Мерзкое ощущение беспомощности и слабости как нахлынуло, так и прошло. Я взял себя в руки.