— Да ты реально не уступаешь сейчас по популярности своему неудачливому тёзке! Я только сейчас видос посмотрел! — рассмеялся Лёва. — Ещё и бабу себе прихватил, варвар-поработитель! Ха-ха!
— Ты мог оказаться на моём месте. — урезонил я его.
— Я МЕЧТАЛ оказаться на твоём месте. — поправил меня Лёва. — Двести миллионов просмотров! Девочка из одной из самых богатых семей России! Да ты круче рок-звезды!
— Может и тебе так же "повезёт" когда-нибудь. — пожелал я ему. — Хлопотная слава.
— Может и так. — Леонид покачал головой. — Но раз она тебе не нужна, что же ты не отказался от неё?
— Вот ты откуда узнал, что Прасковья стала моей… эм… стала моей? — спросил я.
— Армаха рассказал, когда я его спросил по поводу ролика. — улыбнулся Лёва. — А как ещё?
Я-то помню видео, которое выложили конченные. Его ловко смонтировали и моя беседа со Шрамиком осталась за кадром. Никто не знает, что именно я получил в "награду". Ну, кроме сокурсников, с которыми я ещё побеседую. Впрочем, оглашение этого факта почти никак не скажется на мне. Пусть конченые довольно закрытая субкультура, но кое-что люди о ней знают. Большая часть осведомлённых поймёт, что Прасковье некуда деваться, как и мне. Меня только сейчас начала напрягать эта ситуация с кончеными. Неужели всех устраивает текущее положение дел? Неужели, пока это не коснулось меня, и я говорил, что с этим ничего не поделаешь и всё нормально?!
— Все конченые страны знают о решении Шрамика. — объяснил я Лёве. — Они строго следят за соблюдением условий. Какой-то бзик из их №%анутого Закона джунглей. Сам знаешь. Так что мне действительно придётся либо возиться с ней до конца жизни, либо перебить всех конченых. Как вариант, можно отправить её восвояси, но тогда она и пары дней не протянет. Оставлю пока что всё как есть. Она не проблемная, пока что…
— С этого ракурса я ещё не смотрел… — Леонид даже как-то расстроился. — Сочувствую.
— Ладно, я пошел. — спохватился я. — Будет неловко опоздать на свой первый предмет по выбору…
— Что взял? — заинтересовался Лёва.
— Конструкторское дело. — ответил я. — Что же может быть важнее?
— Ну, тут можно поспорить, но я не буду. — Лёва встал с кровати Прасковьи, которая сейчас уже была на занятии. — Я Орудийные системы выбрал.
— Ну, поздравляю. — улыбнулся я печально. — Будешь на полигоне с перезарядкой орудий трахаться.
— Ладно, я тоже пошел. — Лёва пожал мне руку. — Увидимся вечером.
— Непременно.
Потекли курсантские деньки, недельки, месяцы…
//Три месяца спустя//
— Наш лучший курсант! — похлопал меня по плечу генерал-лейтенант Зверский. — Самостоятельно, в порядке личной инициативы, произвёл ремонт кухонных комбинаторов в столовой! Затем, возглавив группу единомышленников, отремонтировал уничтоженный на учениях УБР-43-12 “Харон”! Предметы знает на отлично, на полигоне получил поощрение за текущий ремонт той же машины и убыл домой на десять дней раньше! Летнюю сессию закрыл автоматом! Отличник, овладел техникой на высочайшем уровне, стрелковая и физическая подготовка на "отлично"! Если говорить как есть, его после второго курса можно отправлять как оператора УБР-43-12 “Харон” в войска! Наш лучший курсант!
Такое ощущение, будто он хочет продать меня подороже. Мы с генерал-лейтенантом стояли на ковре, а в его кресле сидел премьер-министр Российской Федерации Дмитрий Медведев. Старый, очень старый, но всё ещё бодрый.
— От него ржавчиной несёт, Гек. — прокомментировала Суо. — Очень старый.
Медведев задумчиво держался за подбородок и размышлял о чём-то своём.
— Тогда он нам подойдёт. — решил он наконец. — Собирай вещи, воин. Через три месяца будет оружейная выставка на полигоне Капустин Яр, ты будешь демонстрировать практическую эффективность новой модификации "Харона", УБР-43-13 "Харон-М". Есть вопросы?
— Задавай, смелее. — прибодрил меня Зверский.
— Какие будут боевые условия, товарищ премьер-министр? И почему именно курсант? — задал я два вопроса.
— Ха-ха… — задумчиво усмехнулся Медведев. — Не в бровь, а в глаз. Условия будут простыми: старые американские "Голиафы" и "Абрамсы", на дистанционном управлении. Ну и бронетехника попроще, всякие там БМП, БТР, всё натовское. Само собой, всё по-взрослому, с боевыми снарядами и ракетами. Почему курсант? Реклама. Там будут наши индийские, юговосточноазиатские и среднеазиатские друзья, которым мы покажем уровень подготовки наших подрастающих офицеров, чем простимулируем отправку ими своих абитуриентов в наши военные ВУЗы. Политика у нас такая — укреплять и поддерживать. Ещё какие-то вопросы?
— Разрешите выбрать второго курсанта самостоятельно? — попросил я. — Как второго оператора?
— А что за курсант? — уточнил Медведев.
— Прасковья Кипарисова. — ответил я.
Да, хрен его знает, сколько там это всё продлится, как бы конченые не усмотрели в этом…
— А не дочь ли это того самого Кипарисова… — начал Медведев. — Точно, он же говорил об этом. Да, бери её. Хорошо.
Генерал-лейтенант напрягся.
— Можешь идти, курсант Мизамидис. — добродушно отпустил меня Медведев. — Надо же…
//Через час//
— Вот ты подстава, Мизамидис! — Зверский был… озверевшим. — Я думал тебе в пару Пуговичкина поставить! Он ас на "Хароне"! А ты эту мажорку пропихнул! Подставить меня захотел? Она же ничего не соображает!
— Не могу согласиться, товарищ генерал-лейтенант! — заявил я уверенно.
— Вот не надо мне тут примерного курсанта включать! — махнул рукой Зверский. — У тебя с ней шуры-муры какие-то?
— Никаких шур-мур, товарищ генерал-лейтенант. — открестился я. — Но я лично занимался подготовкой курсанта Кипарисовой, по особой программе, поэтому она готова. Могу продемонстрировать хоть сейчас.
— Что за подготовка такая, Мизамидис? — слегка заинтересовался чуть поостывший Зверский.
— Лучше увидеть. — я взглянул на наручные часы. — Я её три месяца интенсивно готовлю, результаты можете увидеть, если пройдёте со мной в подземный ремонтный цех.
— Ну веди, Вергилий.
//Институтский ремонтный цех. "-5" этаж//
Прасковья двумя манипуляторами робота-погрузчика вставила двигатель в моторный отсек "Гюрзы", среднего броневика общего назначения. Задачка не из лёгких, но она уже набила руку на тренировочных платформах.
— Там же сложность с зигзагообразным входом заранее вкрученных крепёжных болтов в специальные пазы отсека… — генерал-лейтенант удивил меня познаниями в ремонтном деле.
— Так точно. — подтвердил я. — Она матчасть уже два месяца как знает наизусть.
Суо может, Суо может, всё что угодно…
Мне стоило целого мотка нервов привести Прасковью к повиновению и заставить читать пособие по мнемонике. Сначала эффекта не было, я даже отчаиваться начинал, но потом вникла и втянулась. Конечно, она не добилась таких выдающихся результатов как близняшки Синицыны, но запоминание массивов технической информации у неё больше проблем не вызывало.
— Интересно… — протянул Зверский. — И откуда такая тяга к знаниям у начинающей прожигательницы жизни? Я ведь её заранее со счетов списал.
— Особый подход и особая программа, товарищ генерал-лейтенант. — ответил я.
— Интересно… — начальник института открыл на планшете таблицу успеваемости Прасковьи. — Как я и ожидал, просела в успеваемости, но потом начался рост. Сейчас отличница… Стрелковая подготовка хромает, но в технической она выше всяких похвал… Это хорошо. Ладно, берём её. Так будет даже нагляднее — два младшекурсника будут выгоднее смотреться при демонстрации качества нашего образования. Надо, надо вырывать гранты из лап Михайловского и Можайского… А то совсем с фондами… Ты ничего не слышал, понял, Мизамидис?
Зверский так увлёкся размышлениями, что выдал вслух информацию о положении дел института. Чего я знать совсем не должен.