По залам ожидания по рядам пассажирских сидений проходит милицейский наряд, двое. Останавливаются. Их взгляды пробегают по спящим и бодрствующим пассажирам.
– Слушай, – говорит один другому, – этот мужик, который день здесь ошивается.
Второй милиционер кивает и, подойдя к спящему, пинает ему в подошву ботинка.
– Эй, дядя, хватит спать. Приехали.
Пассажир вскидывается и на доли секунды растерянно смотрит на стоящих перед ним милиционеров. Глаза его широко открыты и в них нардели слёзы.
– Ваши документы?
Спавший встряхнул головой, прогоняя остатки сна, провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул. Достал из кармана костюма паспорт и подал.
Милиционер, просматривая документ, спросил:
– Проездом?
– Да, ненадолго... Дня через три обратно.
– А что же на вокзале?
– В гостинице мест нет.
Милиционер, как бы соглашаясь, кивнул и в то же время строго сказал:
– Но и на вокзале спать не положено.
– Я понимаю... Но ситуация такая. И остановиться негде.
– А вы что здесь, по делу?
– Да.
– И какому же? – спросил милиционер, постукивая паспортом по ногтю пальца.
– Да как вам сказать... На прием я... В ЦК партии.
– Фьють!..
– Вызывали или сам?
– Сам.
– Значит, жаловаться.
Мужчина пожал плечами.
– Понятно, – по лицу блюстителя порядка пробегает ирония.
– Ну, так вот, гражданин, – сказал второй милиционер, – освободите вокзал. Здесь вам не ночлежка.
– Да-да, я понимаю... Сейчас, – заторопился гражданин, ещё раз стирая с лица сонливость, тревогу от сна и от неожиданной встречи с блюстителями порядка.
Мужчина поднялся, принял поданный паспорт и направился к выходу из вокзала, обходя спящих пассажиров. Сотрудники некоторое время смотрят ему вслед, потом тот, что проверял документы, сказал:
– Очередной жалобщик, склочник.
– Поразвелось их. Откуда?
– Из Сибири, из Майска.
– Сами не живут спокойно и другим не дают.
Милиционеры направляются дальше по залу, кое-где переступая через ноги спящих пассажиров. Некоторые из них бродячего вида. Но этот контингент, населяющий вокзал, привычный, мало интересует их, и потому могут спать спокойно.
Ночь прохладная. Город в огнях. Но на душе человека, вышедшего на улицу, одиноко и тоскливо. Мужчина поёживается, осматривается и медленно направляется к Ленинградскому вокзалу.
Прежде чем войти в вокзал, он внимательно посмотрел сквозь стеклянные двери – нет ли милиционеров? Вошел. Какое-то время походил по залам, затем, найдя уединенное свободное место, сел на сидение, достал из портфеля старую газету, стал просматривать её, – в который раз. Вскоре, незаметно для себя, уснул, навалясь на сумку боком.
Майск.
1
В сквере “Пионеров”, что раскинут за кинотеатром “Победа”, на скамейке лежит человек. Одет он просто, едва ли не по-домашнему: клетчатая рубашка, тёмно-зелёные с лавсановой нитью штаны, у него даже на ногах домашние тапочки. Можно предположить, что человек прилёг отдохнуть на свежем воздухе, пригретый солнышком, под птичий гомон и шелест листвы. От сладкого сна, в уголке рта нардела слюнка...
Идиллия не заслуживала бы особого внимания, если бы непорожняя бутылка “солнцедара”, тоже отдыхающая в тенёчке под скамейкой на зелёной травке. Столь милое соседство, разумеется, не осталось без такового.
По аллее, патрулируя, прогуливались два милиционера. У них тоже было лирическое настроение, и потому один из них сказал, проходя скамейку:
– Пусть спит.
Но у второго служебный долг преобладал над сантиментами, и он выразил несогласие.
– В вытрезвитель надо. Нечего засорять город. Читал постановление горсовета и приказ по отделению: всех пьяных отправлять в медвытрезвитель.
– Читал, – со вздохом ответил его товарищ, пытаясь, видимо, этим выразить своё либеральное отношение к тем пьяницам, что умеют наслаждать природой, не нарушая её прелести и общественного покоя. Но он был в подчиненных.