Третья. Естественно, любовная составляющая, как это и должно быть во всех романах, ибо без этого они просто были бы скучны и неинтересны, безвкусны. Но в данном случае, любовь немного не обычная между главным героем и его визави – пылкая, юношеская, безотчётная. И рядом – осторожная, мучительная, грустная, поскольку безответная. И тут же – неожиданная, случайная. Словом – сколько людей, столько и любовных вариантов. Но в романе речь пойдёт о не придуманных историях. Однако, имена героев повествования с именами и фамилиями здравствующих людей, прошу не отождествлять – это чистое совпадение.
Но, пора и к делу. И так...
Часть 1.
Май. 1977 год.
Москва. Ярославский вокзал.
Ночь. Слышны редкие объявления о прибытии и убытии поездов. Вызовы служащих вокзала... Одни пассажиры прибывают, другие убывают. Неспешная ночная сутолока. Люди спят: кто на сиденьях, кто на вещах возле стен и окон, кто на полу, подстелив под бока газеты. Поезда, по не понятным для пассажиров причинам, задерживаются от часа до суток, и более.
Один из пассажиров, лет сорока, тёмно-русый, с лёгкой проседью, с приятными чертами лица волевого и сильного человека, спит в кресле, немного скатившись с сиденья, голова запрокинута на спинку, ноги вытянуты. Под рукой желтый полупустой портфель, на который он навалился боком и смял.
Сон у пассажира тяжёлый, и в зависимости от сновидений, лицо его меняется от переживаний.
Ему снится помещение старого дома, похожее больше на барак. В продолговатой комнате на столе стоит гроб. В гробу покойник в офицерском френче без погон. На груди наградные планки и нашивки за ранения. В комнате пусто и голо.
У стола возится мальчик. Ему четыре года. Он пытается дотянуться и посмотреть на того, кто лежит в гробу, он хочет увидеть его лицо. Ребёнок тянется из последних сил, и ему удаётся увидеть лишь половину лица: заострившийся нос, восковой лоб, сжатые губы, раздвоенный с ямочкой подбородок.
Он понимает, что это его отец. В его глазах недоумение и слезы, но мальчик не плачет. Он весь сосредоточен на своих усилиях. Ему очень хочется увидеть отца...
По залам ожидания по рядам пассажирских сидений проходит милицейский наряд, двое. Останавливаются. Их взгляды пробегают по спящим и бодрствующим пассажирам.
– Слушай, – говорит один другому, – этот мужик, который день здесь ошивается.
Второй милиционер кивает и, подойдя к спящему, пинает ему в подошву ботинка.
– Эй, дядя, хватит спать. Приехали.
Пассажир вскидывается и на доли секунды растерянно смотрит на стоящих перед ним милиционеров. Глаза его широко открыты и в них нардели слёзы.
– Ваши документы?
Спавший встряхнул головой, прогоняя остатки сна, провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул. Достал из кармана костюма паспорт и подал.
Милиционер, просматривая документ, спросил:
– Проездом?
– Да, ненадолго... Дня через три обратно.
– А что же на вокзале?
– В гостинице мест нет.
Милиционер, как бы соглашаясь, кивнул и в то же время строго сказал:
– Но и на вокзале спать не положено.
– Я понимаю... Но ситуация такая. И остановиться негде.
– А вы что здесь, по делу?
– Да.
– И какому же? – спросил милиционер, постукивая паспортом по ногтю пальца.