– Что случилось? – спросил Михалёв. – Машину Заичкина угнали?
– Ещё чуднее. – Анатолий достал записную книжку и стал переписывать в неё телефонные номера с заявления Шпаревой. – В медвытрезвителе мужика сварили.
– Ха!.. – возглас Михаила погас на полутоне. – Ну и ну...
Феоктистов открыл сейф и положил в него заявление. Поднялся.
– Толя, мне с тобой? – спросил Анонычев.
– Нет, Андрюша. Заканчивай по квартире и подключайся к Мише. Если у меня получится, то я тоже подъеду. Да, и по Заичкину пока начальнику не докладывайте. Надо самим тут разобраться. А то наделает шуму невпопад.
Феоктистов вышел из кабинета и быстрым шагом поспешил по коридору, мимо стоящих у стен и у окон людей.
“Все-таки надо настоять, чтобы выставили для посетителей стулья, или сделали лавки”, – подумал он на ходу.
Анатолий спустился на первый этаж в дежурную часть. Подошёл к бордюру, за которым сидел помощник дежурного.
– Вася, машина свободная есть? – спросил он краснощёкого сержанта.
– Нет, граф.
– В город, в город никто не едет?
– Да нет. Силантич недавно на вызов уехал. Где ты был раньше?
Феоктистов посмотрел на часы: 11.15.
– Торопишься? – участливо спросил Василий.
– Да.
– Сожалею, граф, но ничем сейчас помочь не могу – все в разъездах.
– Ну, ладно, Васек, спасибо за сочувствие. Побегу.
3
В медвытрезвителе находилась бригада “скорой помощи”: врач Полина Васильевна, медсестра Мая и молодой водитель Володя.
Володя, прохаживался по помещению, равнодушно осматривал место происшествия.
Труп был осмотрен, Бахашкин и Саша уложили его на носилки и унесли в “скорую”. На лице Шалыча уже не было прежней меланхолии, выпирающего высокомерия, оно было красным и нервным. В глазках едва скрываемый страх и недоумение. Губы тряслись, как у загнанной лошади. Он пытался закурить, но не мог достать из пачки папиросу, дрожали пальцы. Казанки на пальцах были сбиты и ранки закрашенные йодом, бордово темнели.
– Сашька, пошто так получилось? Пошто горяча вода в кране получилась, а?
Саша был спокоен. Он пережил минуты страха и упрёка, в том числе и переживаний. Ему хватило тех нескольких минут прогулки во дворе, чтобы сосредоточится, пока Шалыч разбирался с Мизинцевым, а Глотко с кушеткой. Чтобы найти узкий коридорчик в этом безрадостном событии, по которому была бы хоть малейшая возможность выкарабкаться. И, кажется, такую трещинку нашёл. Пусть она несколько подванивает подлостью, но какие тут могут быть сантименты? Выкарабкиваться надо! И потом, вспомнились кое-каких друзей, поди, не оставят в беде, отмажут…
Саша взял у начальника пачку папирос и вытряхнул из неё себе и ему по белому стволику. Пачку вернул. Достал из своего кармана спички, прикурил сам и подал огонёк Шалычу. Действия его были расчётливыми, глаза в напряжении. Он старался скрывать своё состояние, и это ему удавалось
– Сашька, хто включил горячу воду, я спрашиваю, а?
Саша пожал плечами и небрежно ответил:
– Не помню... Кажется, Васька.
– У-у, ублюдка русская! Мало я ему морду начистил. Сабака... Ох-хо-о, ох-хо-о, веть тюрма. Тюрма на мою голову, – закачался Шалыч из стороны в сторону, обхватив голову.
– Ты вот што, Шалыч, послушай меня, пока мы одни... Давай так договоримся. Мы холодную воду включали, понял? – назидательно стал объяснять Саша. – Холодную. Но, чтоб не простудить клиента, добавили горячей. Штоб вода была только чуть прохладной. Ну, как положено по инструкции. Понял? Штоб не простудить клиента, сечёшь?.. А в это время холодную воду отключил ЖЭК, или какой-нибудь слесарь на магистральном трубопроводе. Отключил, а нас не предупредил. Значит, кто виноват, анан сагаям?
Лицо Бахашкина начало светлеть.
– Врубайся, Шалыч, и поживей, а то, как следователи и прокуратура понаедут, некогда будет репу парить. А сейчас иди и заполни журнал доставки и приёма клиента.
– Дык, это, фамилю не знам?..
– Да и на хрен она тебе нужна? Так и запиши: фамилию не сказал. Ругался, дебоширил, стращал. Ну, словом, што, в первый раз што ли?
Бахашкин бросил недокуренную папиросу мимо урны и поспешил в здание.