– Ты откуда едешь?
– С водохранки. Там у меня и началось... Думала, успею.
– Это у тебя впервые?
– Ага. Пришли как-то вдруг неожиданно. Хотя и ждала давно. К врачам мама водила.
– Зачем?
– Задержка большая. И низ живота сильно болел. Операцию хотели делать. Девочки моего возраста давно уже имеют... – доверительно вполголоса говорила Аня. Этот парень почему-то вызывал на откровение.
Её доверчивость трогала, от этого подмывала тёплая волна нежности.
– Сколько же тебе лет, Анечка?
– Пятнадцать... будет скоро, – ответила она и спохватилась: – Ой! Мне же сейчас выходить.
Автобус начал притормаживать.
– Двенадцатый микрорайон, – объявил водитель.
– Тебе же до “Парка Строителей”? – сказал Анатолий.
– Я дальше на трамвае, мне так быстрее и ближе.
Он пожал плечами и отстранился, уступая ей дорогу.
Автобус остановился. Двери с шипением открылись, и Аня с заметной осторожностью спустилась на площадку остановки.
Автобус тронулся. Девочка стояла у обочины и махала ему рукой. Юбочка впереди слегка выпирала, видимо оттого, что Аня запихала его майку в трусики комком. Это Анатолия насмешило и ещё больше вызвало к ней нежные чувства.
5
Феоктистов, как и предполагал, опоздал. Прокуратура уже уехала. В дежурке находились четверо: старший лейтенант Бахашкин, старший сержант Саша Галимханов и двое из отделения милиции: капитан Егор Кузмин – дежурный второго отделения и сержант водитель ПМГ, что стоял во дворе. Они мирно беседовали и даже посмеивались.
– О! Кого суда занесло! Граф! – с радостью воскликнул Саша. И подался на встречу.
– Здравствуйте! – поздоровался Феоктистов, подходя к стойке. Саша перед ним растворил дверцу.
– Прошу!
Анатолий вошёл и стал со всеми здороваться за руки. Затем устало сел на лавку, спиной прижавшись к прохладной стене.
– Фу-у, пристал, пока до вас добрался.
– Вам так и не дают машину? – спросил капитан.
– А зачем? Ноги молодые, длинные, топчи да топчи их, развивай мускулатуру, – ответил Феоктистов с усмешкой.
– Не боишься истоптаться?
– Боюсь
– Так позвонил бы, приехал б, – с участием сказал Саша. – Мы друзьям всегда рады услужить, и машинку подать, и кабинет лучший предоставить.
– Да как-то не сообразил, – с действительным сожалением ответил Феоктистов.
– Для графа, подали бы кадиллак в лучшем виде.
– Хм, вам до меня ли было?
– А какие проблемы?
– Так у вас, говорят, тут кто-то не то сварился, не то изжарился?
– Сварился.
– Сильно?
– Да нет, насмерть, – пошутил Саша.
– Как сапленка, – поддакнул Бахашкин, стараясь попасть в тон начатого Сашей разговора.
– Как это произошло?
– Так ты суда за этим и припёрся? Хм, стоило. Мы уже давали показания, – Саша кивнул на капитана, – вот, при них. К Мáлиной, к ней теперь иди.
Феоктистов недовольно повёл плечами.
– Слушай, Галим, давай так договоримся: ты меня не учи, что мне делать и как. У следователя прокуратуры свои задачи, у нас, то есть у уголовного розыска, свои. Усёк?
Похоже, посещение прокуратуры на этих ребят не подействовало угнетающе. Ни Шалыч, ни Галим не прибывали в трауре. Но наглость Галимханова задела Анатолия. И он назидательно добавил:
– И если мне понадобиться, то ты, Галим, мне будешь показания давать не раз и не два, и не там, где тебе захочется, а где я сочту нужным.
– Ну, разошелся. С ним и пошутить нельзя.
– Можно, почему нельзя? Ха-ха, – добавил Анатолий с сарказмом.
– Я и пошутил. Мы ж, граф, свои люди, – заговорил Саша уже с заметной елейностью в голосе, делая на прозвище Феоктистова смысловое ударение.
– Ну, раз признаешь меня за своего, так и рассказывай всё по порядку, и поподробнее. С примерами на месте происшествия.
Бахашкин почувствовал себя неуютно, заскрипел на стуле. Что-то у Саши диалога с графом не получается. Может, надо было как-то по-другому? Это ж не Мáлина. Шалыч один сидел за столом, все остальные – на лавках. Саша стоял, навалясь задом на угол стола. Стол поскрипывал под движениями его тела.