– Так вы ж, идиоты, без разбора гребете. Вон, как этого, что сейчас в секционной лежит. Угробили ни в чём неповинного человека. Хоть бы пьяный был...
– Как?!. – воскликнул Бахашкин, подскочив, как будто его ошпарили или подрезали из-под низу, и медленно осел на стул. – Пошто: хоть бы пьяный был? Он и был пьяный!
– А ты его нюхал? Или ваш доктор?.. Сейчас получили анализ крови – алкоголь отсутствует. А при вскрытии установлен – инфаркт.
Бахашкин и Галимханов вытаращили на него глаза.
– Так что, Шурик, перефразируя известных авторов: ищите алиби. Да такие, чтобы они были весомее самой смерти человека.
Бердюгин отошёл от прибора взволнованным. Феоктистов глянул на него и незаметно показал кулак с оттопыренным вверх большим пальцем: класс!..
К их обоюдной радости ни Шалыч, ни Галимханов не заинтересовались прибором. Им стало не до него. Хотя поначалу у Галима возникало желание, если не посмотреть в эту штуковину, то спросить о ней. Забыл. Всё из башки выскочило к чертям!
– Так это... Инфаркт может случиться и сам по себе? – проговорил Саша изменившимся голосом. В горле у него пересохло.
– Да, – ответил Бердюгин, – может. Но в данном случае ему предшествовали нервные стрессы, и самые, видимо, серьёзные – это физические страдания, которым он подвергся.
– Вы так думаете или у вас есть доказательства?
– Почему же думаю? Я знаю. Об этом вам скажет любой хирург, терапевт.
– А... а... – зазаикался Саша, – судебно-медицинская экспертиза?..
– Уважаемый, вы не извольте беспокоиться на этот счёт. Заключения медэкспертизы скоро будут готовы. Собственно, они уже почти готовы, и Анатолий Максимович скоро будет иметь один из этих экземпляров.
– Ты удовлетворен ответом? – жёстко спросил Феоктистов.
Галимханов неуверенно дёрнул плечом. Он и Бахашкин были сбиты с толку и подавлены.
– Ну, раз так, мы вас больше не задерживаем. Можете быть свободными. Пока свободными, – многозначительно сказал Феоктистов. – А на счёт татуировки – я пошутил. Идите.
Шалыч и Галимханов тяжело поднялись и направились к выходу. У входа Бахашкин отчуждённым, растерянным взглядом обвёл прибор на штативе и вышел, как оглушённый.
– Удивительно, Игорь Васильевич! – воскликнул Феоктистов, как только милиционеры вышли и закрыли за собой двери. – Потрясающе! Я чуть было не закричал от восхищения. Игорь Васильевич, какой вы умница! Примите мои поздравления. Это же переворот в криминалистике. Это ведь почище всяких детекторов лжи!
– Да, Толя, признаться, я это и хотел вам показать.
Феоктистов схватил руку доктора и с жаром потряс её.
– Я просто не нахожу слов, Игорь Васильевич. Одним словом – гениально!
– Спасибо, друг мой! И всё-таки не шибко... зазнаюсь.
Оба рассмеялись.
– Толя, вы всё поняли? Кто есть кто?
– Да! Шалыч косвенно причастен, надо полагать. Нимб над его тыквой слабый. А вот Галим!.. Ему душа убиенного жжёт макушку. Он убийца!
– Ну, вот теперь, Анатолий Максимович, дело за вами: удастся ли вам установить виновность Галимханова? Тем самым – подтвердить наш эксперимент судебным решением.
– На это, думаю, много времени не потребуется.
– Только, Толя, пожалуйста, без горячки. Тут, понимаете, нужна скрупулёзная обработка дела, деталей. Ведь ваша работа потом ляжет в основу научного доказательства. А если наше с вами доказательство будет слабым, то вся работа будет низведена на нет. Это, – показал на прибор, – останется лишь забавной игрушкой. Если ещё останется? Понимаете?
– Игорь Васильевич, дорогой, я всё прекрасно понял и разделяю ваше беспокойство. Но факт преступления очевиден, и я все детали следствия уже вижу. – Бердюгин утвердительно кивнул. – Сейчас мне нужен Вася Мизинцев. Он как, в состоянии будет со мной встретиться?
– Думаю, что да. Но говорить он вряд ли с вами сможет. Больше мычать да шипеть.
– А писать?
– Писать, пожалуй. Руки ему не отбили.