– Всё может быть, Андрюша, – согласился Анатолий. – Но заявление есть, завизировано, надо работать. Кстати, труп утопленника опознать надо. Может он... Андрюша, ты сегодня тоже подключайся к Мише.
– Да мы уже договорились. Я тут по квартирной краже в шестом микрорайоне пробегусь и подъеду.
– Миша, дружинников подключи. Только цель вашего вояжа обозначь в последний момент.
– Бу сделано, ваша светлость... – Михаил хотел ещё что-то сказать, но зазвонил телефон.
Феоктистов поднял трубку. Не успел ответить, как услышал голос Прокудина.
– Анатолий, немедленно поезжай в медвытрезвитель! Там чепе.
– Что случилось?
– Там эти м....ки мужика сварили в кипятке.
– Как?!.
– “Как” – узнаешь на месте. Езжай. Кто-то из прокуратуры туда выехал тоже.
– Есть!
Феоктистов бросил трубку и закрутил от удивления головой.
– Час от часу нелегче!
– Что случилось? – спросил Михалёв. – Машину Заичкина угнали?
– Ещё чуднее. – Анатолий достал записную книжку и стал переписывать в неё телефонные номера с заявления Шпаревой. – В медвытрезвителе мужика сварили.
– Ха!.. – возглас Михаила погас на полутоне. – Ну и ну...
Феоктистов открыл сейф и положил в него заявление. Поднялся.
– Толя, мне с тобой? – спросил Анонычев.
– Нет, Андрюша. Заканчивай по квартире и подключайся к Мише. Если у меня получится, то я тоже подъеду. Да, и по Заичкину пока начальнику не докладывайте. Надо самим тут разобраться. А то наделает шуму невпопад.
Феоктистов вышел из кабинета и быстрым шагом поспешил по коридору, мимо стоящих у стен и у окон людей.
“Все-таки надо настоять, чтобы выставили для посетителей стулья, или сделали лавки”, – подумал он на ходу.
Анатолий спустился на первый этаж в дежурную часть. Подошёл к бордюру, за которым сидел помощник дежурного.
– Вася, машина свободная есть? – спросил он краснощёкого сержанта.
– Нет, граф.
– В город, в город никто не едет?
– Да нет. Силантич недавно на вызов уехал. Где ты был раньше?
Феоктистов посмотрел на часы: 11.15.
– Торопишься? – участливо спросил Василий.
– Да.
– Сожалею, граф, но ничем сейчас помочь не могу – все в разъездах.
– Ну, ладно, Васек, спасибо за сочувствие. Побегу.
3
В медвытрезвителе находилась бригада “скорой помощи”: врач Полина Васильевна, медсестра Мая и молодой водитель Володя.
Володя, прохаживался по помещению, равнодушно осматривал место происшествия.
Труп был осмотрен, Бахашкин и Саша уложили его на носилки и унесли в “скорую”. На лице Шалыча уже не было прежней меланхолии, выпирающего высокомерия, оно было красным и нервным. В глазках едва скрываемый страх и недоумение. Губы тряслись, как у загнанной лошади. Он пытался закурить, но не мог достать из пачки папиросу, дрожали пальцы. Казанки на пальцах были сбиты и ранки закрашенные йодом, бордово темнели.
– Сашька, пошто так получилось? Пошто горяча вода в кране получилась, а?
Саша был спокоен. Он пережил минуты страха и упрёка, в том числе и переживаний. Ему хватило тех нескольких минут прогулки во дворе, чтобы сосредоточится, пока Шалыч разбирался с Мизинцевым, а Глотко с кушеткой. Чтобы найти узкий коридорчик в этом безрадостном событии, по которому была бы хоть малейшая возможность выкарабкаться. И, кажется, такую трещинку нашёл. Пусть она несколько подванивает подлостью, но какие тут могут быть сантименты? Выкарабкиваться надо! И потом, вспомнились кое-каких друзей, поди, не оставят в беде, отмажут…
Саша взял у начальника пачку папирос и вытряхнул из неё себе и ему по белому стволику. Пачку вернул. Достал из своего кармана спички, прикурил сам и подал огонёк Шалычу. Действия его были расчётливыми, глаза в напряжении. Он старался скрывать своё состояние, и это ему удавалось