Вскоре они пересекли Трофимовскую эстакаду и Кожуховский пруд, и направились вдоль проспекта в сторону Царицыно, предусмотрительно перейдя на ту сторону, где располагался Нагатинский парк, а не унылая и грустная промзона вперемежку с полуразорившимися ныне автомагазинами и автосервисами.
– Что теперь делать, ума не приложу – наконец-то произнес Федор, лишь они вошли на территорию парка.
– Ты не переживай.
– Да я и не переживаю. Попробуем разобраться с бумагами. Может, там что есть? – он потряс папкой, которую ему дала Новикова. – Не хочешь потратить время с пользой?
Елена улыбнулась.
– Хочешь напрячь меня перебирать листочки?
– Скорее, просто заинтересовать.
Девушка взглянула сперва на неопределенного цвета пластик обложки, потом на его руки, а потом на забавную челку, свисавшую на лоб, которую Федор обычно зачесывал набок, но в этот раз забыл.
– У тебя есть парень? – неожиданно выпалил он.
Она молчала.
Глава Г. Неворобеистость
В день, когда все пошло насмарку, выдалось дождливым. Федор с самого утра ничего не делал: он сидел у окна прямо с той минуты, как проснулся, и смотрел на крупные уже по-настоящему осенние капли дождя, укутавшись в одеяло. Под окнами, выходящими на проспект, туда-сюда сновали частые машины, а дворник-гастарбайтер убирал улицу будничного дня от вчерашнего и сегодняшнего мусора, разбросанного по тротуару.
Часы показывали без трех минут одиннадцать, а в комнату так никто и не постучался – ни отец, ни брат. Впрочем, брата он не видел со вчерашнего обеда. Возможно, он ушел на свою «базу», где с другими футбольными болельщиками обсуждал вчерашний матч. Так он обычно оправдывал свое отсутствие. И наличие ссадин, синяков и ушибов, что появлялись на его теле под утро, обычно ни его, ни отца не волновало.
Федор взял в руки будильник, сделанный в форме бомбы, и переставил на нем время звонка на полдень. Каждый раз, когда срабатывал будильник, надо было быстро соединить провода с гнездами, а то раздавался громкий взрыв. Пока попадаешь штекерами в гнезда – уже и спать расхочется. Хитрое устройство.
Сегодня на кафедре много занятий: металлургия благородных металлов, теория пиро-металлургических процессов, коррозия и защита металлов, основы производства углеграфитовых материалов и изделий, метрология, стандартизация и сертификация, методы количественного и фазового анализа на цветные и редкие металлы, современные проблемы металлургии и материаловедения. Завтра ничуть не лучше. И к ним готовиться надо уже сегодня, но и на это он тоже не находил никаких сил. Чего стоил один только предмет «Современные направления в развитии технологии производства цветных металлов». А ведь это его любимый предмет, именно из-за него он решил стать специалистом по производству серебра.
– Отчислят нахрен, и правы будут, – тихо подумал он вслух. Хотя до конца и не верил в такой исход.
Его собственное серебро – блестящие капли дождя, падали на подоконник и убаюкивающее шелестели при ударах по пластику стеклопакета.
Рядом с кроватью, на столе, лежала папка, которую он позавчера получил от чиновницы в префектуре. Он честно пытался разобраться в договорах, но ему не хватило знаний делопроизводства чтобы понять кто и что нарушил, выполняя государственный заказ. Возможно, тут помог бы специалист по бизнесу или юрист, но где такого найти? Среди друзей Федора числились одни металлурги, дизайнеры и всякого рода бездельники, которые ничего не понимали в продвижении товаров, но гордо называли себя «пиарщиками», хотя знаний их хватало только на то, чтобы ставить гиперссылки в блогах.
Он потянулся и взял синюю папку в руки, попробовал ее на вес и открыл на случайной странице. Этот договор он уже видел. Он назывался пафосно: «Комплекс мероприятий по углублению и развитию отечественного социально-культурного кода, упрочению духовных скреп и привитию национальной гражданской идентичности среди граждан страны». Если бы перед ним стояла задача перевести на нормальный русский язык эту фразу из расхожего чиновничьего волапюка, он вряд ли бы справился. То есть, ему было понятно, что речь идет об укреплении единства граждан страны, но обилие слов и устойчивые обороты в названии, которые он и так слышал ранее по телевизору, наводили на мысль, что одно только «единство» – недостаточный перевод для этого госконтракта, и что в нем содержится что-то еще, недоступное человеку со стороны.