На несколько минут дождь стих, и то, что его звуки маскировали от Федора, проявилось в виде отдельных фраз, мелодий и щелчков. Отец смотрел телевизор на кухне. В те редкие часы, когда он не пил, он смотрел новостные каналы или развлекательные передачи, а потом, снова вспоминая жену, уходил в очередной запой. Так он и жил последние недели – изредка приходя в сознание и заглушая это сознание передачами, шоу, новостями, не касающимися его лично, а также подозрительными напитками мутными по содержанию и янтарными по цвету.
Федор поднялся с кровати и, не одеваясь, в одеяле, накинутом не только поверх тела, но и поверх головы на манер капюшона, вышел из комнаты и направился на кухню. Отец сидел в черной майке и шортах на столовом диване, закинув одну ногу на спинку, а другую на ручку дивана, а в руках давил уже истлевшую сигарету, пепел с которой уже давно покрыл пол и тапки.
На столе стояла пустая бутылка из-под алкоголя, а рядом на тарелке с отколотым краешком лежал палегг. Так по-норвежски назывался сэндвич, который сделан из всего того, что было найдено в холодильнике. Еще одно новое слово, которое Федор добавил бы в русский язык, так как феномен такого сэндвича есть, а слова для него до сих пор не придумано.
По телевизору шло очередное шоу «Два на два», где люди из разных сфер обсуждали вопросы современности. Прежде всего, их интересовали новые веяния в культурной жизни страны, но иногда затрагивали и политические вопросы. Ни Федор, ни его отец такие шоу никогда не смотрели и не любили их как жанр. Но иногда бывало, краем уха послушают, что говорят люди. Чисто ради того, чтобы не отстать от жизни.
– Чего обсуждают, – спросил он отца скорее из дежурного любопытства.
Отец убавил громкость сразу на семь делений, практически выключив звук, и повернулся лицом к сыну.
– А, Ваня. Да тут такое дело. Они говорят о троллинге. Оказывается, есть такое дело – разводить других на злость и презрение безобидными замечаниями и вроде того.
Федора с братом не путала разве только мать и близкие друзья, которые знали их поодиночке, хотя ему самому казалось, что разница между ними очевидна каждому. Но Федор делать отцу замечание не стал. Просто пропустил мимо ушей.
– Знаю я что такое троллинг.
– Да, это из Интернета что-то. – Отец взял со стола бутерброд, надкусил его и положил обратно. – Вот. А сейчас, говорят, пошла мода названивать на разные передачи и докапываться до значений слов. Иногда десятками названивают и говорят что-то вроде «Что значит „наказать“ чиновника? Чиновнику можно только ЧТО-ТО „наказать“. „Наказывать кого-то“ – это вообще не по-русски. Заимствованное. Нет у нас такой словоформы». Говорят, уже какая-то субкультура сложилась – звонить и докапываться. Вот уже и первый прецедент – в прямом эфире сорвали передачу «Кто есть кто».
Федор понимающе кивнул.
– Ну да, слышал. Сам недавно с этим столкнулся.
– Ну вот. Это и обсуждают. Вон те справа это какой-то депутат и замминистра по культуре. Они считают, что надо ужесточать политику в отношении языка, убрать у слов лишние значения там, например, или заменить иностранные слова русскими аналогами. А слева такие, они умеренные. Это из национальной комиссии по русскому языку и еще один из КПЦ. Они считают, что язык живой, что он развивается, и что это нормальное, когда молодежь интересуется проблемами русского языка. Пусть даже и в такой форме. И, мол, достаточно просто лучше фильтровать звонящих на передачу, а не делать из этого политическую проблему.
– Фигня какая-то.
– Ну, там еще спорт показывают и какую-то сопливую мелодраму. Что еще смотреть? – оправдался отец.
Федор не стал даже поворачиваться лицом к телевизору. Он обошел стол, приблизился к холодильнику и, открыв металлическую дверцу, ознакомился с остатками былой роскоши. Несмотря на то, что времени прошло предостаточно, с поминок еще сохранились кое-какие ингредиенты.
Недолго думая, он соорудил из всего, что нашел, небольшой палегг.
Осмотрев внимательно то, что у него получилось, и решив, что сэндвич не уступает лучшим западным образцам, он направился обратно в комнату, где надеялся предаться удовольствию поедания в постели. Однако и этим его планам не дано было случиться. В дверь позвонили ровно в тот момент, когда он проходил мимо прихожей.
Решив, что вернулся Иван, Федор решил не одеваться и, не особо стесняясь, подошел к двери замотанным с ног до головы в одеяло. Когда он повернул ключ и отворил входную дверь, выяснилось, насколько он ошибся. На лестничной площадке стояло шесть человек – парней и девушек его возраста – одетых в одинаковые белые футболки с большим красным крестом на груди и небезобидной надписью «Продли себе будущее».