Девушки знают некоторые легкие способы заработать много денег чтобы жить в столице и не испытывать никаких тревог, но Серебренникова не походила на них, и казалась уважающей себя. Впрочем, все они так хорошо маскируются, что их грязные тайны становятся известны очень нескоро, Федор и по себе это знал.
– А за жилье много платите?
– Что?
– Платите много? – повторил Федор громче.
Елена немного помолчала, а потом приоткрыла дверь с кухни.
– А, это интересно получилось. Мы давно сняли квартиру, когда у нас еще третья была подруга. И вот уже пять лет снимаем. А хозяйка у нас экономически безграмотная. Что такое инфляция вообще не знает. Так что мы еще по старым ценам платим – как за двушку – и подруга давно от нас съехала. Какого-то взрослого мужика подцепила, у него теперь живет.
Сделав петлю по центру комнаты, Федор развернулся и направился неторопливым шагом в сторону кухни.
– Ты где? Чего не проходишь?
– Иду, иду.
На кухне недавно сделали ремонт, и все еще пахло свежей штукатуркой и затиркой для керамики. В центре просторного помещения стоял круглый стол, окруженный по сторонам тремя стульями из разных комплектов, а на столе – салат, миска с круглыми маленькими свежими булочками и откупоренная бутылка вина, распространяющая вокруг себя запах винограда. Ароматизатор, во всяком случае.
Он взял бутылку и разлил по бокалам.
– За что выпьем, красотка?
– Даже не знаю.
– Все-таки за встречу? Или может за тебя?
– Можно и за меня, – Елена рассмеялась. – но лучше за то, что мы с тобой встретились. Даже не знаю, как бы я это все вынесла в одиночку. Папа всегда любил говорить, что скука – первый симптом безделья, но сейчас у меня другая скука. По нему. Он всегда веселый был.
Не чокаясь, она выпила половину бокала и приложила свою кисть к губам, словно пыталась и отереть губки и укусить себя, приводя в чувство.
– Я видел его.
– Кого?
– Того человека из ДК. Мы столкнулись с ним в минкульте.
– И ты молчал?
– Я молчал, чтобы ты не волновалась, – неуверенно произнес Федор. – Но дальше я молчать не намерен. Я расскажу всему миру кто он такой, что они такое. И они все будут наказаны. Это группа, и их цель – захват власти. Но я им не позволю! Я соберу большую пресс-конференцию. И расскажу все про их деятельность. Все, что узнал за последний месяц. И они больше не смогут прятаться в тени! Всех их настигнет какое-нибудь правосудие. Я знаю.
Федор поднес к губам свой бокал и сделал пару глотков, воодушевленный в своей справедливости и грядущем успехе.
Не останавливаясь на достигнутом, он подлил и себе и Елене еще немного вина.
– А какой будет информационный повод? – уточнила Елена.
– Что, прости?
– Пресс-конференцию нельзя собрать просто так. Нужен какой-то информационный повод, интересная тема. Если ты заявишь в пресс-релизе, что хочешь разоблачить тайное общество, вряд ли кто-нибудь придет тебя послушать. В Интернете этой теорией заговора все блоги забиты, а под выборы так вообще – лавина! Ты не думал над поводом?
– Честно говоря, я плохо представляю себе, что такое пресс-конференция и как она проводится.
– Я же на журналистику учусь.
– Серьезно?
– Ну надо же, – наигранно воскликнула Серебренникова. – Ты в гостях у девушки, и даже не знаешь, чем она занимается?! Что за нравы пошли! Я бы к себе домой не пустила парня, если до конца не уверена в нем.
Федор рассмеялся.
– Я же будущий металлург. а людей привлекает все, что блестит. Так что справлюсь я как-нибудь и с этим твоим «информационным поводом».
Елена хихикнула и протянула бокал, он поднял свой.
– Чин-чин! – произнесла она звонко.
Немного помедлив, Федор ответил:
– Gesundheit!
От соприкосновения стекла со стеклом родился тонкий, но мелодичный звон, моментально наполнивший всю кухню и даже отразившийся в воздуховоде и дренажной трубе раковины.
Они отпили немного и почти синхронно поставили бокалы на пол. Стрельцов взял одну из ароматных булочек, что лежали в миске, подкинул вверх на полметра, поймал и, не мешкая, надкусил.
– Расскажи мне о своей маме. – неожиданно произнесла она.
– У нее были рыжие волосы и очень добрые глаза, – произнес Федор. Это первое, что он о ней вспомнил. – А еще, она практически всегда знала наперед, будет ли дождь в этот день или нет. Сейчас бы она сказала, чтобы я зонт взял.
Первые серебряные капли упали на подоконник, но из-за стеклопакета их шелест слышался приглушенным и ненавязчивым. Вот уже и горизонтальные царапины расчертили окно от угла к углу, и город, что виднелся за стеклом, медленно терял свои очертания.