Федор Стрельцов так и не закончил свое импровизированное выступление. Журналисты сперва уходили по одному, а потом этот процесс превратился в лавинообразный. И вот уже не только они, но и приглашенные гости, отягощенные явной маргинализацией своей миссии, и даже редактор покинули зал, оставив его одного за пустым столом в пустом помещении.
Он сложил блокнот, iSec и кое-какие заметки в рюкзак и медленно, пораженный и подавленный, двинулся на выход. Там его попробовал задержать Горчаков.
– Ничего страшного, – произнес он, – просто они не могли не назвать то, что не может быть определено. А слова для этого не существует. И смех – это просто аварийная программа, с помощью которой они могли выйти из этого кризиса.
В какую-то секунду Горчакова даже хотелось предать дефенестрации, но благоразумие не отпускало Стрельцова, как разгневанный дух, вселившийся в тело и овладевший им. Стрельцов его просто не слушал. Даже не повернулся в его сторону. Просто прибавил шаг, – и вот уже бежал вниз по ступеням очертя голову, стараясь навсегда покинуть это место и забыть все, что произошло за последние два часа.
В тот день Федор так и не решился идти домой. Он купил бутылку водки, забрел в случайный двор где-то между Петровкой и Большой Дмитровкой. Сел в тени опадающего каштана и в одиночку принялся злоупотерблять. Возникали у него мысли наведаться к Лене, посетить Дениса или даже позвонить Горчакову и высказать про него все, что думает. Но Елена едва ли оценит его состояние и расстроится, Денис может и поддержит, но начнет ныть, что он его предупреждал, а Горчаков. Горчаков найдет объяснение и этому. Так он всегда делает.
Солнце только перед самым закатом выглянуло из-за туч и осветило верхние этажи соседнего здания. Его стекла в лучах света засверкали золотом, словно его молчание, словно молчание всех, кто в этот день для Федора умер. В одиночестве, оторванный от средств коммуникации, Интернета или телевидения, он воображал, что сейчас, в этот миг показывают его пресс-конференцию, и вся страна выливает на него звонкое серебро смеха.
Глава И. Выдомашнивание
На крыльце своего подъезда Стрельцов оказался только утром. С вечера он впал в тяжелое депрессивное состояние, усиленное возлияниями, и в таком виде пересек пешком весь город, скрываясь то от полиции, то от случайных групп с недобрыми намерениями, которые с виду походили на политических активистов, но фактически оказывались мародерами и бандитами, обмотанными партийными флагами и футболками.
Когда живешь в шаговой доступности от метро, кажется, что все в порядке. Но стоит пересечь пешком ночной город, сталкиваешься с его потаенной скрытой мордой, которая рычит и огрызается на твои вопросы. Разговоры об экономическом кризисе, которые шли по телевизору недели три подряд, только сейчас обрели свое зримое выражение. На улицах половина фонарей не горело, а ветер поднимал в воздух и кружил оброненный за день мусор. Все началось с серии сорванных международных контрактов между ведущими корпорациями, деятельность которых контролировал лично Дракон. Теперь эти малозаметные события привели к каскадному обрушению значительной части экономики.
На одной из улиц Федор увидел, как бомжи жарят кошку. Спасаясь от этого безумия, он свернул в подворотню, где застал небольшой картонный городок, в котором гастарбайтеры, что больше не выходил мести улицы, но и не смогли уехать на родину, шили из случайного тряпья одежды. Увидев Стрельцова, один из них что-то крикнул, и Федору пришлось бежать наутек и скрываться в темноте одного из подъездов сквота.
– Мы правильно движимся? Далеко еще до дома? – уточнял он у iSec.
– Военные отключили гражданские службы ГЛОНАСС, – ответило устройство. – Сегодня распространили официальное заявление. Считается, что так они смогут контролировать перемещение оппозиционных групп по городу. Местоположение определить не удается. Предлагаю ориентироваться по аналоговым табличкам на зданиях.
Практически паникуя, Стрельцов забрался на последний этаж, и перепрыгнул на крышу соседней пятиэтажки, спустился по пожарной лестнице во двор и, просочившись через ржавую ограду, оказался на одной из улиц, которую не найдешь на Яндекс-картах. Вскоре уже и путешествие по крышам начало казаться ему игрой воображения, иллюзией. А реальностью стали всполохи костра, разведенного посреди проезжей части, заваленной ржавыми автомобилями без покрышек и дверей. Огненные протуберанцы чертили на стенах домов узоры из хохломы.
Он хотел погреться, но злые языки пламени начали облизывать его руки нестерпимой жгучей любовью, и Стрельцову пришлось бежать во мрак, раскинувший свои нежные холодные объятья. Временами ему казалось, что Елена то появляется, то исчезает в темноте. Ему хотелось бежать за ней, догнать и слиться с ней прямо здесь, прижав к одной из стен мертвого города, чтобы она запустила ему под футболку свои руки и своими вечно красными коготками впилась куда-нибудь в области лопаток. И двойным криком разогнать тьму и зло вокруг.