Но когда он добегал до угла, ее уже не было. И ветер продолжал кружить вихри мусора, причудливо сплетая их в сюрреалистический узор.
Одна из улиц выглядела кривой, словно она обходила дома, наставленные здесь в случайном порядке. И хотя все это могло оказаться только у него в голове, Федор принял правила игры и направился прямо по ней, по разделительной полосе, строго ставя ноги на белое пластиковое покрытие двойной сплошной.
Иногда мимо проносились автомобили с погашенными фарами – словно призраки, устроившие вихрь и скрывающиеся от преследования. Иные сигналили, и Стрельцов шарахался от них в случайном направлении, не переживая собьют его или пощадят.
В какой-то миг стая собак, вышедшая из подворотни, учуяла его запах. Вожак с горящими красными глазами заревел и кинулся на Федора, согнав его с дороги на глухую темную поросшую кустами обочину. Не помня себя от страха, Стрельцов бежал по прямой дворами, перепрыгивая через скамейки, и собачья стая – десятки горящих глаз, дым из пастей и даже местами всполохи огненных язычков, вырывающихся из ноздрей – мчалась за ним, наперебой заливаясь лаям.
Охотничий азарт адского племени поубавился, когда Федор промчался под одной из арок и оказался на проезжей части, на которой шаталась неприкаянная пьяная компания. Судя по одежде – молодняк «младоцентрят», разодетый в партийные обноски. На груди надписи: «Продли себе будущее!». Но когда Федор пригляделся получше, увидел, что это самые настоящие орки из тех фильмов двадцатилетней давности, которые так нахваливал отец, но которые не представляли никакого интереса ни своими спецэффектами, ни игрой актеров. Спасаясь от них, Федор нырнул в кусты, переждал, пока те скроются из виду и рванул в противоположную сторону. Красноглазые твари еще преследовали его какое-то время, шныря вдоль обочины, но потом отстали.
Не то влекомый автопилотом, не то чутьем, обостренным алкоголем, а может и сверяя путь по звездам своей серендипностью, Стрельцов вскоре оказался в знакомых местах. А когда запели петухи, которых разводил на балконе сосед Ибрагим, недавно переехавший из своего аула в Дагестане и еще не приобщившийся к городскому образу жизни, Стрельцов уже стоял на пороге своего подъезда. Он безумно таращился на таблицу квартир, распределенных по этажам, соображая, что седьмая квартира в доме отсутствует.
Он стоял так и когда большой огненный шар выплыл из-за дома и медленно перебрался на свое утреннее место – в кронах двух тополей у дома напротив, на которых уже лежал первый легкий снег. А его незатейливые легкие пушинки, опадавшие с неба и очень похожие на тополиные, ложился на голову и плечи Стрельцова.
Медленно приходя в себя и разгоняя тьму вокруг, Федор понял, что ноги не могли привести его ни в какое другое место, кроме как домой.
Стрельцов поднялся на свой этаж, открыл дверь и прошел внутрь, в темный неосвещенный коридор, который он хорошо знал и на ощупь. Но лишь только он прикрыл за собой дверь, свет в коридоре вспыхнул, и он увидел Ивана, стоящего напротив, прислонившегося плечом к косяку своей комнаты.
– Ты где шлялся?
– Это обычно моя реплика.
– Прекрати юлить! Я все знаю!
Федор пожал плечами, неискренне изображая искреннее удивление.
– Мать всегда говорила, что мозги при рождении достались мне. Поэтому если кто-то что-то и знает, то я. А тебе неплохо бы было присосаться обратно к своей соске, – он кивнул в сторону дальнего угла коридора, где традиционно стояли пустые бутылки из-под алкоголя, предназначенные на выброс, – пока мозги окончательно не проветрились. А то глядишь, еще думать начнешь.
Иван вынул из кармана, словно заранее заготовленную распечатку, подошел ближе и чуть ли не ткнул Федору в лицо. На бумаге, обильно украшенной по краям баннерной рекламой, застывшей на тех кадрах, на каких застала их команда печати принтера, виднелись сообщения с Интернет-форума одного из националистических сайтов. Участники с аватарами, имитирующими свастику во всех своих возможных вариациях, обсуждали его вчерашнюю пресс-конференцию.
– Ну и что?
– Ты еще и придуриваться будешь! – завопил Иван. – И долго ты думал скрывать от меня правду?!