Уже свернув за угол и обустроившись на пне, скрытом от посторонних обильной придомовой растительностью, он вынул из кармана iSec, включил его и задумывался, правильно составляя вопрос.
– В моем доме меня поджидают плохие люди, мой друг покончил с собой. Как мне скрыться от преследования так, чтобы не нарушать социальных стандартов моего прежнего образа жизни?
Электронное устройство молчало дольше обычного.
– Вы готовы отказаться от дыхания? – задало оно традиционно нелепый вопрос.
– Нет, разумеется!
– Готовы ли вы принять участие в программе по реабилитации жертв среди мирного населения Чернорусии?
– Да что за вопросы! Нет! Ты что, сломался?
– Вы можете сменить знаковую систему, в которой существуете?
– Да иди ты.
Стрельцов не закончил фразу, остановившись на полуслове. Этот вопрос не казался таким уж однозначным в свете последнего опыта, который ему пришлось пережить.
Рука непроизвольно потянулась к челке, которую он перекинул на другую сторону, а потом вернул на прежнее место.
– Сменить знаковую систему? – уточнил Федор.
– Используя характерную для вас систему знаков, вы обозначаете свое присутствие в социальном пространстве. Изменив знаковую систему, вы перестаете реагировать на традиционные транзакции, принятые в вашем окружении, включая анонимные социальные группы, к которым принадлежите. Это затрудняет идентификацию вашей личности и, в силу системной административной инерции, приводит к накоплению ошибок при опознании, которые люди предпочитают игнорировать в интересах оптимизации процесса управления.
– Забывают.
– В качестве постоянной базы предлагаю использовать пространство лица противоположного пола, известного как Елена Серебренникова.
– Я так и собирался.
– …хотя ваш недостаточный социальный капитал в ее распоряжении не позволит вам использовать это пространство продолжительное время. Предлагаю увеличить его доступными вам средствами или использовать общие помещения без дополнительной защиты для ведения кочевого образа жизни.
Стрельцов представил, что компьютер мог иметь ввиду под «помещениями без дополнительной защиты». Бомжевать на вокзале ему совершенно не хотелось, а использовать какой-нибудь хостел не хватало денег.
– Ладно, разберемся, – проворчал он, складывая компьютер во внутренний карман куртки.
Путь его лежал к ее дому. Хочет она его видеть или не очень – у Федора не оставалось другого выбора. Останавливало лишь то, что девушка тоже могла быть в черном списке, и уйти из его жизни следом за матерью и Денисом, оставив один на один с нациствующим братом и отцом-алкоголиком.
Елена приняла его крайне холодно, словно что-то, над чем она работала всю свою жизнь, рассыпалось в прах, и виноват был в этом именно Федор, но доказательств этого у нее не было. Впрочем, эти фантазии быстро развеялись, когда она пригласила его попить чай с ванилиновыми сушками.
– Не в настроении? – уточнил он.
– Да не получается ничего, – грустно пояснила она. – Работала тут над одним проектом, но пока никаких особых перспектив. К тому же с подругой поругалась. Этой сучке не нравилось, что я посуду мою в конце дня, а не каждый раз после еды!
– Помиритесь еще.
– Конечно! – увереннее произнесла она. – Ведь наши с ней скандалы – единственное, что скрашивает ее серые будни!
Серебренникова улыбнулась, в ответ ей улыбнулся и Федор. Но только ради приличия.
– А мои проблемы с твоими даже не сравнить, – пожаловался Стрельцов. – Представляешь, Ваня назвал меня евреем и залепил между глаз.
– А я смотрю, у тебя нос какой припухший. Думала, по пьяни.
– И это тоже.
Тут только до нее дошло.
– Но как ты можешь быть евреем, если вы близнецы?
– Какие-то придурки с форума решили, что могу. У меня тут просто день был неудачный, пресс-конференцию давали.
– Да я слышала.
Объяснять ничего не пришлось, Федор кивнул в знак того, что не хотел бы снова переживать это унижение, хотя в этот раз всего лишь на словах.
Он не знал как подойти к самой деликатной теме.
– И еще друг повесился.
– Да ты что?!
– Денис. Ты его должна помнить, – у Федора вырвался глубокий вздох. – Ну, не то чтобы друг. Но мы очень сблизились последнее время на этой теме с лекциями по русскому языку. Так-то у меня практически нет друзей. Я иногда думаю, что я вообще никому не друг.
– Ты мне друг! – поддержала его Елена, явно повеселев.