Федор уже направился в комнату Лениной подруги чтобы посмотреть на какой кровати ему придется спать, как взгляд его привлек небольшой красный платок с серебряной вышивкой, похороненный в куче под толщей полотенец и постельного белья.
Он потянул за угол и освободил забавную тряпицу. На вид – точную копию той, что была повязана вокруг шеи Горчакова, когда сам он был у мецената-затворника в префектуре. Однако здесь, среди женских вещей она казалась настолько ни к месту, что и вообразить невозможно. Словно вставить в предложение из русских слов какое-нибудь «advanced».
– У твоей подруги есть парень?
– Нет, насколько я знаю, – незамедлительно ответила Серебренникова.
– У тебя? – несколько расстроенно уточнил он.
– Нет у меня никого, ты же знаешь.
Федор протянул ей шейный платок. Елена взяла его и пристально рассмотрела, проводя тонкими пальчиками по выпуклым «волшебным огурцам», обшитым серебряной нитью.
– Не знаю чье это. – через несколько секунд пояснила она.
– Я такой уже видел.
– Наверное, это к Наташе наша третья подруга заходила. Ну та, что у взрослого мужика живет. Ее, похоже, вещь. Не бери в голову!
Но Федор, которого сама жизнь научила брать в голову все, что попадалось ему на глаза последнее время, не мог так просто забыть это. Он взял платок обратно и принялся пристально изучать его, как это делала Елена в поисках каких-то указателей или зацепок.
– Может, это знак? – уточнила она.
– Знак чего?
– Знак меня! – решительно произнесла девушка.
Она выхватила у него из рук платок и попыталась повязать ему на шее, но Федор ловко выскользнул и отстранился.
– Что?
– Безродные натуралы такое не носят.
– Да-да, только родные «пративные».
Елена приблизилась снова, но на этот раз принялась прикручивать платок не к шее, а к руке Стрельцова. Несмотря на разновкусицу в одежде, оказалось, что он смотрится на Федоре весьма элегантно, а в определенном смысле даже и стильно.
Когда она закончила, то попыталась сделать шаг назад, но Федор поймал ее за талию и демонстративно подтянул к себе. Она не сопротивлялась. Только схватила с гладильной доски, стоявшей посреди комнаты, пульт от телевизора и нажала большую красную кнопку, означавшую начало всего последующего шоу. Потеряв равновесие, Федор упал на спину на диван, а сверху на него повалилась Елена.
Пульт упал рядом, и, отскочив от мягкого ковра, закатился под диван.
Звук новостной заставки телеканала «Серебряный Дождь» оказался достаточно громким, чтобы заглушить все другие звуки в комнате.
– …комитет распространил заявление о том, что Консервативная партия Центра в своем нынешнем виде исчерпала свои возможности, и что новые времена, завершающий тридцатилетний период перехода нашей страны к демократии требуют новые политические решения. Председатель партии КПЦ Арсентий Зубцов, выступая от имени центрального комитета, заявил, что стране нужна двухпартийная система, и что наиболее удачным решением всегда считалось разделение партии власти на две равномерные части, которые и составят основу политического лидерства в нашей стране.
«После того как Дракон покинет президентский пост, возникнет проблема сохранения его наследия, – заявил Арсентий Зубцов на специально созванной пресс-конференции. – Чтобы не растерять завоевания более чем тридцатилетнего периода реформ, мы сейчас должны позаботится о том, чтобы создать устойчивую партийную систему, созвучную идеям демократии и свободы, которая не окажется связанной с именем одного человека, сколь бы талантливым и дальновидным он не был. Структурные изменения, которые мы инициировали в Консервативной партии – наш вклад в будущее этой страны и наших потомков».
Однако политологи не разделяют оптимизма партийных лидеров относительно будущего страны. Некоторые из них считают, что преобразование партии КПЦ в две новые партии – Православную партию Центра и «Единение» – только усугубит ситуацию в политической элите. Причиной тому называется имущественный вопрос.
Так, Елена Фелектистова, политолог, директор гражданского комитета «Наблюдатель», считает, что крупные финансовые круги поддерживали партию КПЦ в надежде на стабильность и безопасность их капиталов. «Разделение партии спровоцирует передел имущества, так как все крупнейшие капиталы страны тесно связаны с прежним руководством партии, а их сохранность и неприкосновенность гарантировал лично Дракон, – произнесла женщина с телеэкрана, которую Федор увидел краем глаза, и в которой узнал женщину справа от себя на той злосчастной пресс-конференции. – Теперь, когда Дракон и Партия становятся достоянием истории, у многих развязываются руки. И в случае с телекоммуникационной компанией „Старший брат“ мы видим признаки начала такого предела собственности».