В третьем дворе Стрельцова настигла полицейская машина, вынырнувшая из подворотни. Возможно, та же самая, что прочесывала дворы севернее. Полицейский вышел из автомобиля, посветил фонариком в лицо – в лучших традициях профессии – и окликнул его, назвав нейтральным и весьма знаковым: «гражданин».
Федор решил не произносить ни звука, следуя своей логике не демонстрировать никаких знаков вообще. Он не подал знака ни мимикой, ни руками.
Полицейский подошел ближе и посветил прямо в глаза.
– Вроде не пьяный, – крикнул он своему напарнику, что сидел в машине.
– Может наркоман?
Полицейский с фонарем схватил Стрельцова за руку, рванул рукав, обнажая локтевой изгиб. Но и там он не увидел никаких соответствующих знаков.
– Вены чистые.
– Ну его нахрен, – послышалось из машины. – Это все равно по ориентировке не проходит, чего возиться?..
После того как полицейские оставили его в покое и уехали, Федор направился дальше. Он вышел на одну из незнакомых улиц, дошел до ближайшей автобусной остановки и, укутавшись поплотнее, взобрался на скамейку с ногами. Усталость, разогнанная адреналином, возвращалась, но осенний холод и редкие снежинки, опускавшиеся на землю, не давали сомкнуть глаз. Настоящие бомжи, должно быть, спят и не в такую погоду, но Стрельцов не был бомжом восемьдесят первого левела, он не был никакого, так как только что зарегистрировался в этой игре. А инструкцию как выживать в таких условиях, ему не дали. Это все в прошлой жизни.
Пребывая в долгих размышлениях о своей дальнейшей судьбе, он так и не выкинул из головы надежду поквитаться с лектором. Хотя череда событий, которая случилась после встречи в ДК должна была доказать любому разумному человеку, что все эти построения в голове – это песчаные замки, что вскоре смоет приливом. Ветер носил по земле листовки с кандидатом в президенты Андреем Могилевским на фоне огромного флага недавно образованной партии ППЦ, прилив приближался.
Стрельцов не заметил как наступило утро, и редкие однообразные машины, вечно спешащие куда-то с выключенными или тусклыми фарами сменились серебристыми авто и даже троллейбусами, что искрили своими рогами, скребя провода над проезжей частью. Первые признаки приближающегося дня. Вскоре появились и первые маршрутки – автобусы китайской сборки «Желтый дракон». Со смешными дверями и зеркалами заднего вида, словно усики жука.
Хотя Федор не имел ни денег, ни документов, он все же поднялся в салон, минуя водителя и контролершу, что сидела в соседнем с ним кресле у лобового стекла, и направился в конец салона. На передних сидениях располагались две женщины с тяжелыми сумками, поодаль справа мужчина с ребенком, еще женщина преклонных лет – всего человек десять или около того. Федор миновал их всех и расположился на задних сидениях, где пахло бензином, и никого больше не было.
Когда автобус тронулся, контролерша поднялась со своего места и принялась обходить пассажиров, принимая с них плату за проезд. Когда деньги последнего, сидящего на два ряда впереди Федора, опустились в руку контролерши, Стрельцов меланхолично повернулся к окну и принялся разглядывать проезжавшие мимо автомобили.
Она подошла к нему тихо, как словно охотящийся хищник подкрадывался к своей смотрящей не туда, куда надо, добыче.
– Оплачиваем проезд.
Федор уже прокрутил в голове эти слова – точь-в-точь эти же самые. Словно кодовую фразу города-автомата, как часть того самого языка, на котором написан город, в котором есть эти «маладые люди», «кто последний в очереди?», «как дела?», «хочешь заработать?», «телефон интересует?» или «ты с какого района?». И, конечно же, он не отреагировал, даже не дернулся на знакомую каждому фразу, на которую его, как и каждого из нас, научили дергаться и реагировать.
Контролерша еще некоторое время постояла возле него, а потом, когда автобус крепко качнуло, наконец-то развернулась и ушла. «Может, я все же оставил какие-то незамеченные знаки, раз она меня не проигнорировала, а увидела?» – подумал про себя Стрельцов. Он оглядел себя целиком, но вид у него сегодня обычный, и никаких таких лишних знаков на одежде не виднелось.
Он вышел на седьмой остановке, плохо понимая, куда едет и зачем. Просто увидел из окна многочисленные скопления народа, в столь ранний час заполонившие всю Тверскую площадь, и решил смешаться с толпой, пока не стало поздно. И лишь он спустился с последней ступеньки последней двери автобуса, в переднюю дверь вошли двое. Один высокий, мускулистый, в черной кожаной куртке и темно-синих джинсах с многочисленными – часто декоративными – кармашками, – модных в нулевые годы. Другой попроще, в длинном сером плаще не по сезону поверх делового костюма, и несколько полноват. Те самые, что поджидали его дома, и от которых пришлось бежать.