Ожесточилась и борьба кандидатов за высший пост в стране. В ход шли и компромат, и запугивания, а на Могилевского даже совершили покушение, которое кое-кто называл инсценированным. Никиту Воротилова даже не зарегистрировали. И в тот день, когда ему отказали в регистрации, по стране прокатилась волна протестов: недовольные жгли автомобили, кидали в полицейских горящие фальшфейеры и куски мостовой, превратив всю прелесть развитой демократичности в неуправляемый хаотический фарс.
Чтобы автомобиль не перевернули вместе с толпой митингующих, водитель остановился в десяти метрах от границы митинга и частично загнал машину на пешеходную дорожку. Горчаков, сидевший на заднем сидении, опустил стекло и принялся безучастно наблюдать за кипением желто-золотой массы. Его не впечатляло происходившее, так как он знал и причину этих событий, и их печальное последствие.
Лишь когда толпа пришла в движение, Горчаков похлопал по плечу своего водителя. Необходимо было выбираться с площади, чтобы не оказаться посреди моря людей. А последние недели это море ни на секунду не становилось спокойным.
В этот момент из толпы вынырнул Стрельцов и припал к задней двери автомобиля, столкнувшись с меценатом-затворником нос к носу.
– Аркадий Борисович, вы меня узнали?
– Невероятно! – неожиданно воскликнул тот. – In propria persona! Безродный натурал! Я уже отчаялся снова вас увидеть. В нашей стране люди часто пропадают, а ненужные пропадают и того чаще!
Жестом Горчаков пригласил Федора сесть в машину, а сам переместился на дальнее сидение, освобождая место для Стрельцова. Тот скинул с себя желто-золотую куртку, открыл дверь и прыгнул внутрь.
В этот момент ОМОН усилил свой натиск, послышались первые крики, и первые люди повалились на выщербленный асфальт, закрывая голову руками, чтобы не оказаться раздавленными и затоптанными насмерть.
Водитель подал назад и, зацепив крылом другой автомобиль, вырулил на проезжую часть, и дал задний ход пока опасность толпы не миновала.
– Вы стали случайной, но критической частью драмы, которая разыгралась nolens volens благодаря вашему вмешательству в их план, – наконец произнес Горчаков, когда автомобиль миновал станцию метро «Чернорусская» и направился дальше в сторону третьего транспортного кольца. – Наши люди решили, что вы совсем сгинули.
– Я не понимаю.
– Я тоже не в курсе как это вышло. Или наша пресс-конференция возымела такой эффект, или вы что-то еще провернули, но группа проявилась, – с нескрываемым восхищением произнес Горчаков. – Выяснилось, что они работали по заказу телекоммуникационных и ресурсодобывающих корпораций. Находящихся под контролем, разумеется, негласным, Столетова. Вам известно кто это такой?
– Да, я его знаю.
– Так вот, что-то случилось, и группа отказалась выполнять заказ, и открыто поддержала противников Столетова. – Горчаков кивнул в сторону окна, где собирался второй митинг, помельче и несуразнее того, что разгоняли на Тверской площади. – То, что ты видишь за стеклом – это так, инфраструктура. Главное происходит не здесь. Элиты пришли в движение, начался передел собственности, рейдерские захваты, а сегодня распустили первый телеканал. Якобы банкротство. Ни у кого нет власти что-то контролировать.
– А Дракон?
– Дракон – это очень тяжелая гиря. Но это гиря изо льда. Она очень быстро тает, теряет свой вес. Весы, которые четверть века склонялись в его сторону, quod erat demonstrandum, возвращаются в первоначальное положение.
Федор повернулся к окну. Мимо неспешной чередой двигались автомобили и люди, которые прямо по проезжей части спешили к новому месту сбора. Все они находились на третьем кольце, и, казалось, они пребывали на нем целую вечность, не имея возможности разорвать кольцо, не имея возможности вырваться из того ускорителя частиц, что Швеция построила в Лунде в прошлом году. Вечно кружась по календарному кругу, они даже пропустили Новый год со всеми этими протестами и драконоборчеством. Словно и он сам, Федор Стрельцов, кружится по часовой стрелке, бегая от одного определения к другому, не имея никакой возможности выйти за пределы языка.
Прямо перед ними лежал упавший пару дней назад фонарный столб. Старые власти никогда бы этого не допустили, но сейчас, когда человек Дракона больше не мэр, а новый исполнитель обязанностей ничего не делает, осознавая великую силу приписки «врио» возле своей фамилии, в городе началась разруха. Прямое следствие экономического кризиса, хотя и не разраставшегося ни в 1998, ни в 2008 до таких масштабов.