Он-то и представил стране нового человека, вынырнувшего неожиданно из глубин бюрократии, как по волшебству. Раньше нами правил президент-предатель, правил президент-алкоголик, еще был властный авторитарный президент, и даже президент-посмешище, но еще ни разу страну не возглавлял президент-пророк. Ну или хотя бы выглядевший как таковой.
Его полюбили сразу, хотя никто не мог объяснить человеческим языком почему именно. Почему-то всем нам он показался ультранормальнее всех остальных. Словно не из этого мира. Словно чудо, о котором говорил Горчаков – проявление иных законов в этом мире, где они не должны были действовать. Его харизма лежала далеко за пределами естественных возможностей языка, потому что была написана не на языке. Новый язык, который вытекал из его уст и звучал непривычно, оказался его даром всем нам, так как на нем мы смогли прийти к соглашениям, вернувшим страну в мирное русло межпрезидентствия и остановившим затянувшуюся флуктуацию.
Новые выборы назначили на начало мая. Когда они прошли, не без бардака, конечно же, мы вступили в новое пространство и время, словно перешагнули непреодолимый квантоволингвистический барьер, и нам разрешили существовать. Так закончилась великая эпоха Дракона, и теперь страной управлял Змей.
На фоне этих событий как-то незаметно прошли аресты некоторых генералов, коррупционное дело против Воротилова и роспуск КПЦ, место которой заняла уже другая «партия власти», структура которой оказалась написана другим языком, не имеющим никакого отношения к советским пережиткам.
И вот уже в лето двадцать пятого года о былом кризисе напоминали только кое-где облупленные стены, неровный асфальт и незамазанные надписи «Я не гей, все геи сидят в Кремле», написанные сторонниками одного из видных оппозиционеров-неудачников прошлого, чья нетрадиционная ориентация уже не ставилась никем под сомнение.
Куалункуизмо – так итальянцы называют состояние, когда ты настолько устал от того, что происходит в политике и обществе, что тебе уже нет ни до чего дела – стало всеобщим. Это и была цель. Люди часто путают ее с намерениями.
Когда я снова встретил Федора Стрельцова, он казался потрепанным и уставшим. Это случилось в конце двадцать пятого, где-то в сентябре, ровно год спустя после тех событий у Дома Культуры. Он меня не узнал. Только спустя минут пять, когда мы уже обменялись дежурными приветствиями и рукопожатиями, он неожиданно тихо, словно испугавшись самого себя, произнес: «А, Мешков, да-да.».
Я не видел его с тех пор, как толпа разлучила нас на Красной площади. А потом начался такой бардак, что не до него стало. Сперва выборы, потом закрыли вуз, кризис, надо было искать работу. Так и разлетелись как планеты в космосе.
– Чем занимаешься? – спросил он, когда мы застряли с ним в дверях гипермаркета.
– Я в троллинговой компании работаю, – отвечаю. – Платят полторы тысячи за писучий час. Два дня через два. Ну знаешь, регистрируюсь на разных форумах и довожу людей до белого каления.
– И что, такую муру заказывают?
– Эти события, call-центры, помнишь. Они поменяли правила. Если раньше троллингом занимались в частном порядке, то теперь все поняли, что это хороший бизнес, а срыв выборов – лучшая реклама. Кому-то что-то не понравилось, нанимают троллей – и давай засорять форумы, сайты, доски объявлений, стены в социальных сетях. Если троллей больше, чем модераторов, и ПО получше, можно реально бизнес обвалить или информационный портал. В конкурентных войнах вещь незаменимая, ну или там если кто-то кому-то отомстить решил.
– А я пытался перевестись в другой вуз, но и там отказ. Сейчас по новой пытался поступить, но нормальных факультетов нет, одни экономисты.
– Думал, тебя шальной пулей убило!
– Ага, серебряной.
Он рассказал мне, что случилось с ним после того, как ему удалось вырваться с Красной площади, когда меня отнесло толпой к елке.
Оказавшись на Манежной, он направился в обход до Чернорусского вокзала, сел там на одну из «собак» и добрался до дома, что построил его брат. Правда, отсиживаться пришлось не долго – вскоре в те места наведались толпы искателей алмазов, вломились в дом, обокрали, избили, вынесли все ценное. А Емельян был призером параолимпиады, было что красть. Выставить удалось только фразой «Мы призываем вас к диалогу» – побили еще сильнее, но и из дома ушли.