– Ксения Буреломова, где твой третий стакан?
– Откуда я знаю? На!
И Ксения протянула Ленке бутылку. Чокнулись. Опрокинули. И бутылка, и два стакана были избавлены от всего содержимого моментально, хотя вино оказалось двадцатиградусным.
– Где вы полтора месяца пропадали, мадам Троянская? – обратилась Аля к Петровой. Та опустила бутылку на пол, сдвинув ногой другие бутылки, две из которых упали и покатились. Потом ответила:
– Да, всё там же. В верхних слоях земной атмосферы.
– Только земной? Признаться, я ожидала от кокаина гораздо больших высот!
Троянская преспокойно вынула из кармана красную книжечку меньше паспорта и швырнула её на столик, выбрав местечко почище. Ксения не без колебаний взяла таинственный документ, раскрыла его.
– Это что такое? – спросила Аля.
– Диплом, – хихикнула Ксения, – вот смотри, читаю: «диплом лётного училища номер восемь, выдан пилоту второго класса Петровой Елене Викторовне». Пипец! Чтоб я ещё хоть раз в жизни подошла близко к аэродрому!
– Дай-ка сюда!
Выхватив диплом, Аля огорчённо воскликнула:
– Какой клёвый! Я вчера на Арбатской тоже хотела купить такой же за сто пятьдесят рублей, да вовремя вспомнила, что проезд в метро поднялся до двадцати. А у меня было сто шестьдесят. Десяти рублей не хватило.
– Ты намекаешь на то, что это фальшивка? – спросила Ленка, пряча диплом в нагрудный кармашек свитера.
– Намекаю? Слышала анекдот? Ванька пишет Маньке: «Приходи ночью на сеновал, трусов не надевай!» она ему отвечает: «Твой намёк поняла, приду!»
Ленка молча встала, выбежала из комнаты, и, недолго пошуршав курткой, вернулась опять за стол. В руке у неё была приличных размеров пластиковая баночка с крышкой, плотно закрученной.
– Это что такое? – спросила Аля, – успокоительные таблетки для пассажиров?
– Нет, – ответила Ленка, – это успокоительные уколы для обезьян. Оголяйте задницы!
И, поставив ёмкость на стол, она открутила крышку. Заглянув в баночку, две насмешницы завизжали, вскочили со своих стульев и очень быстро влезли на них ногами. Стоя так во весь рост, они продолжали визжать.
– Не бойтесь, – сказала Ленка, – он безобидный, пока я добрая.
Визг затих, но ужас остался.
– Леночка, это кто? – пропищала Ксения.
– Скорпион.
– Живой?
– Не только живой, но и абсолютно здоровый. С полным запасом яда.
– А где ты его взяла, Елена Прекрасная? – райской птичкой прощебетала Аля. Ленка зевнула и объяснила:
– Пару недель назад у меня был рейс в экваториальную Африку. Под конец полёта два двигателя заглохли, а третий забарахлил, и у командира случился сердечный приступ от страха. Я, как второй пилот, взяла основной штурвал. Не могу сказать, что я посадила лайнер уж очень гладко – я с «Боингами» пока не на ты, на «ИЛах» училась, но на четвёрку с минусом посадила. Сто пятьдесят пассажиров устроили мне овацию. В тот же вечер жители города, на который я не дала упасть самолёту, в знак благодарности принесли мне этого скорпиона. Местный колдун сказал мне, что он поручил ему защищать меня от обидчиков. Вот такая история.
– Закрути, пожалуйста, крышку, – пискнула Ксения, – яркий свет ему может повредить. Я где-то читала, что скорпион – ночное животное.
– Алечка, ты не против? – спросила Ленка.
– Нет, – негромко, но твёрдо сказала Аля, – очень приятно видеть такое милое существо, но днём ядовитые насекомые должны спать.
– Откуда ты это знаешь?
– Ну, посмотри, что делает Ритка!
Ленка кивнула. Старательно закрутив на баночке крышку с мелкими дырочками, она достала из-под стола бутылку портвейна, в которой было три четверти содержимого, и наполнила два стакана. Обе её собутыльницы, осмелев, спрыгнули со стульев и опять плюхнулись на них попами.
– А в какой стране всё это произошло, если не секрет? – вконец осмелела Ксения.
– Я ведь ясно сказала – в Африке!
– Африка – не страна, моя дорогая, – вздохнула Аля.
– А я – не штурман, я летчик! Пилот гражданской и транспортной авиации.
Одним махом опустошив бутылку, Ленка поставила её на пол и откатила лихим ударом ноги. Ксения и Аля опорожнили стаканы.
– А знаете, что я думаю? – сипловато проговорила Аля, – что мы, поэтки, хоть и не зарабатываем своими стихами, но зарабатываем поэзией, потому что поэзия – это, прежде всего, заоблачная фантазия. Посудите сами: одна сценарии пишет, другая «Боингами» рулит на четвёрку с минусом, третья – спит …