Гулко. Пусто. Дико. Странно. Таким она не видела это место никогда. С самого начала всегда кипела жизнь и суета. Пристройка параллельно основной работе, машины и люди. Люди и автохлам...
Воспоминания скорее радовали, чем печалили. И вопреки глубоко запрятанным ожиданиям ничего страшного не случилось. Мир не рухнул, солнце не погасло, жизнь закончилась.
А брата больше нет и цепляться за пережившие время железки отнюдь не лучшая идея.
Вечер Уля провела в компании бутылки и довольного Фея, так постепенно изменила его имя. Потом неожиданно позвонил Денис и импровизированные поминки с душевными терзаниями она перевалила на собеседника. Тот поддержал и даже выпил символическую рюмку из рабочих запасов. Брата нет и никогда не будет. Уля знала, понимала и осознавала это все пять лет, но...
Но какое-то глубинное, но не давало отпустить и пойти дальше. Поэтому мастерская и стояла столько лет, не Хаммер. Как она полагала, а именно та коробка. Колька жил в ней и ради нее. Здесь, на квартире порядок навести было не так сложно. Сорок дней и она сделала из его комнаты оранжерею и заодно переделала все то, до чего не доходили руки, но обещания давались. Это казалось избавлением и изменением, но было лишь запрятанной болью.
Перемены с домом потянули дальше – к переменам в жизни. Дом, его дом и его детище, стали ассоциироваться с Нордом, Зайрой и Феем. А на лето Уля планирует перебраться туда жить, поэтому чуть попозже по весне займется ремонтом и облагораживанием для себя. Домом она эту махину все еще не воспринимала, наверное, из-за отсутствия опыт жизни на стройплощадке, но в целом чем-то диким и не естественным он быть перестал.
Сложно оставаться таким после приездов каждые два- три дня проведать теплицу! Брат строил на совесть, как этот металл и стекло отмывать еще вопрос, но тепло и влагу капитальное строение удерживало отлично. Даже освещение работало, стоило лишь купить новые фитолампы и таймер. Норд сажал так же на совесть, поэтому Уля честно то ругалась, то благодарила за урожай. У нее выросла зелень, салаты, щавель и морковь. Причем последней оказалось очень много....
Видимо морковь была его любимым овощем. Поначалу Уля радовалась и урожаю и непривычной деятельности, сорняки вряд ли посажанные осознанно росли на зависть всему остальному, но постепенно примерно после десятка морковок отношение изменилось. Теперь выбирая самую красивую, Уля осчастливливала Лерку, Скрепку, Арсения и всех попавших под руку, например Леху, а потом и его Маринку. Кстати, заодно осчастливливался и Фей, с аппетитом копающийся в сорняках. Совет Скрепки сработал, и Уля прихватила коту свежей травки. Как итог, драцена больше не обкусывалась, и у кота появлялся свой стожок на выбор.
Интересно вышло с Мариной. Знакомы они были давно, но тесто не общались никогда, поддерживая шапочный уровень, устраивающий обеих. А тут как-то однажды, жена Лехи заглянула в гости. После приятного разговора ни о чем, то бишь цветах и Фее, гостья не выдержала и спросила про измену. Дескать решила, что супруг изменяет ей с Улей, о которой столько говорит в последнее время. Уля даже растерялась. Потом заверила, что ничего подобного и никак. Потом сообразила насчет последнего времени и поделилась своим впечатлением от пустеющей мастерской и выдала предположение, что именно с ней, как сестрой Кольки у Лехи ассоциируется молодость, бесшабашность и безбашенность.
Кольки нет. Остальные выросли, заматерели, повзрослели, а с ней он пересекается только по поводу обналички и это тоже подстегивает адреналин. Обычной нужной взрослой жизни как не было, так и нет, зато «где мои семнадцать лет...» аккурат приходят на ум. Марина задумалась, послушалась и согласилась с такой возможностью. Уже прощаясь Уля заметила, дескать может Леха и посматривает налево, просто из-за быта, рутины и возрастного кризиса семьи. Советовать она ничего не может, не зная, но, наверное, есть какие-то методы преодоления этого периода. Почему-то последняя мысль окончательно успокоила Марину и та, заметно расслабившись, ушла.
Компетентный и постоянный собеседник – Денис предположил, как только женщина начинает лезть в психологию, значит все нормально и обмана нет. Уля возмутилась, посмеялась и согласилась с разумностью довода.
Фей, логичное очевидное сокращение от Тимофея, откликался на все вариации, набирал вес, а точнее жир, обожал мясо и привязывался к хозяйке и новому дому настолько, что начал наглеть. Приличный осторожный воспитанный кот, начал проверять границы дозволенного и ненавязчиво разность дом. Он оказывается легко с пола запрыгивал на шкаф, и прочие высокие поверхности, роняя оттуда клоки пыли и хранящиеся вещи. Он разбрасывал шесть и попробовал копать цветы, чисто проверяя реакцию. Получил по голове и успокоился.