***
И когда примерила предложенное продавщицей платье, пропала. Драпировка и вырез прекрасно подчеркивали грудь, и она выглядела нисколько не хуже, чем у Милки, а благодаря богатому глубокому цвету глаза казались светлее, чем были, практически золотыми.
– Девочки, посмотрите, как здорово! – воскликнула я, выскакивая из примерочной.
Перед зеркалом уже крутилась Тамила. В бледно-розовом платье с открытыми плечами и украшенным стеклярусом лифом, она напоминала большую куклу барби. Подруга выглядела ослепительно, не менее эффектной оказалась и Рената с коричневой лентой, подчеркивающей красивую грудь. Но этот был тот нечастый случай, когда я чувствовала себя не хуже подруг, и с удовольствием рассматривала в зеркале всех троих. Высокие Тамила и Рената в светлых платьях и на их фоне я – в темном – совсем как фарфоровая коллекционная куколка. И мама решила лишить меня этого ощущения нежности и хрупкости. Да ни за что. Я поспешила купить платье, и дома поставила маму уже перед фактом, что пойду только в этом платье и ни в каком другом.
Выпускной
Черт! Я же опоздаю!
Опомнившись, что слишком замечталась, поспешно начала собираться.
Скоро уже придет Колька, а я все еще стою голышом и с растрепанными волосами.
Лифчик… Быть или не быть?
Задумчиво потянула покрутила бретельку. С ним, конечно, грудь будет смотреться офигенно, а без него сексуальней. Что для меня важнее? Попробую так и так.
Сначала натянула узкое платье прямо на голое тело и критично посмотрела на свое отражение.
– Ты еще не готова? – мама ворвалась в мою комнат, когда я пыталась выбраться из платья. – И не накрашена? Давай скорее, – она сдернула с меня плотную шелковистую ткань. – Надевай, – бросила мне валяющийся на кровати бюстгалтер. – Неприлично выходить в свет, не надев ничего под платье.
Я возмущенно запыхтела. Уверена, что Натка и Милка придут в одних платьях. Правда, у них и корсажи жесткие. Ладно, пусть будет красиво, а не сексуально. Я застегнула крючки и поправила чашки.
– Красавица моя, – рассматривала меня мама.
Стало как-то неловко, и я поспешила нырнуть в платье. Легко скользнув по бедрам, юбка заколыхалась у колен, нежно оглаживая кожу. На фоне темной ткани она смотрелась особенно белой, почти светящейся. Красиво.
– Я же говорила, что надо было выбирать светлый цвет, – ворчала мама. – На выпускной положено приходить в платьях нежных тонов.
– Кем положено, мам? – в отчаяние воскликнула я. Не хотелось терять время и портить настроение бесполезными спорами. – Ты хочешь, чтобы в такой день я был бледной, как моль?
Продолжая недовольно бормотать, мама самолично меня накрасила и помогла сделать прическу.
Звонок раздался когда я уже укладывала все необходимое в нарядный клатч. Пользуясь тем, что мама ушла открывать дверь, вытащила тайком купленный и спрятанный от родителей презик и тоже положила к сумочку. Мало ли.
Выбежала в прихожую и забыла как дышать.
Колька… Да какой он Колька! Целый Николай. В светлом фисташковом костюме, придававшем светлым глазам совершенно невообразимый цвет, он широко улыбался и дарил маме букет чайных роз.
– С выпускницей вас, Мария Антоновна, – пророкал он.
Оказывается, у него очень красивый баритон.
– Ведите себя хорошо, – мама смахнула набежавшую слезинку.
– Я за ней присмотрю, – Колья повернулся ко мне и окинул восхищенным взглядом. – Ты очень красивая.
И я окончательно растаяла.
Мы под руку, как взрослые, вышли из подъезда, и Коля открыл передо мной дверцу такси.
Лопаясь от гордости и счастья, я аккуратно, чтобы не помять платье, села и поспешила пригладить разметавшиеся от ветра волосы. Ведь, когда войдем в ресторан, полный счастливых выпускников, я должна блистать.
Всю дорогу Коля рассказывал, как он рад, что я согласилась идти с ним на выпускной. Как все это время он смотрел на меня, но не решался подойти. Как ходил на все соревнования и болел за меня.