Стало как-то неловко и я старалась потянуть время.
– Точно-точно, – хрипло уверил меня Колька, а взглядом обшаривал мою фигуру. – Передумала что ли?
– Нет, – тряхнула я головой.
– Я знал, что ты не трусиха, – Колька уже задрал платье и ощупывал попу, пытаясь стащить трусы.
Он целовал мне шею и подталкивал к широкой кровати.
– Да ты в чулках, детка, – оставив в покое измусоленную шею, окинул меня восхищенным взглядом и почему-то оглянулся за спину, где стоял застекленный шкаф. – Мне это нравится, ты такая сексуальная.
Колька поспешно стащил с меня платье и покрутил, словно рассматривая, как я выгляжу в лифчике и трусах.
Неловко и торопливо расстегнул крючки, а поскольку руки у него дрожали, то остатки белья я сняла сама. Предполагаемый любовник не стал заморачиваться со своей одеждой, только отбросил пиджак, вжикнул молнией брюк и повалил меня на кровать. Снова принялся мусолить мне губы, шею. Одной рукой мял грудь, в другой копошился между ног.
По рассказам Милки я как-то по-другому это представляла. Может, со мной что-то не так. Никакого удовольствия не было и в помине. Только непонимание – что я здесь делаю. Но все-таки закрыла глаза и притворилась, что мне хорошо.
– Сейчас-сейчас, – бормотал Колька, и кожи коснулось что-то холодное, липкое.
Вот тогда я запаниковала. Хотела выбраться из-под него, но Колька удержал.
– Не будь дурочкой, – проворчал он, и я почувствовала, как что-то вошло внутрь.
Уже? И нисколько не больно. Даже немного приятно. Я расслабилась. Может, и нормально все со мной.
– Нравиться, да? – сопел Колька. – Ну скажи, что нравится, – потер клитор, и пальцы на руках и ногах свело судорогой. Странное ощущение.
– Умгу, – неопределенно промычала я.
– Да ты уже течешь, – в его голосе действительно слышалось восхищение? – Да, я умею с девочками обращаться. Приятно тебе да? А теперь сделай мне приятно, – он слез с меня, помог подняться и ткнул лицом в расстегнутую ширинку.
Я невольно дернулась – из нее торчало нечто красное, глянцевое с поблескивающей прозрачной капелькой.
– Ты что никогда этого не делала? – изумился Колька, я только помотала головой. – Ну полижи его. Пососи. Тебе понравится.
Таскать в рот посторонние вещи меня ее в детстве отучила мама. Да я и представить не могла, как можно прикоснуться к этому. Поэтому только трясла головой.
– Это нечестно, – возмутился Колька и снова оглянулся. – Я сделала тебе приятно, а ты мне? – но увидев, что я тянусь за одеждой, передумал. – Ладно, забей, раз ты такая стесняшка. И снова навалился на меня.
На этот раз он был более решительным и настойчивым. Что-то толкнулось в меня, но уже не так осторожно и приятно. И оно казалось больше. Стало больно. Я вскрикнула, хотела оттолкнуть Кольку, но он только резче толкнулся в меня, и из глаз брызнули слезы. Он елозил по мне. Не обращая внимания на мои просьбы остановиться. Постепенно боль ушла, скольжение стало легче, и рваные толчки даже начали доставлять удовольствие. Я немного переместилась, чтобы лечь поудобнее и сразу же почувствовала, что Колька вошел еще глубже.
– Да-да, детка! – пыхтел он. – Скажи как тебе хорошо.
Продолжая долбиться в меня, он поднял и отвел мою ногу. Вошел так глубоко, что я невольно выгнулась и выдохнула.
– Давай! Скажи! – я вздрагивала от каждого резкого движения и невольно сама начала бедрами подаваться навстречу. – Скажи, что я самый охрененный любовник. Говори! – меня снова выгнуло от очередной волны удовольствия.
– Ты самый лучший любовник, – промямлила и приподняла бедра.
– Да, давай! Вот так. Подмахивай! – Колька встал на колени, схватил меня за талию и стал резко дергать на себя. И я уже ничего не могла поделать, только вскрикивала, каждый раз, как он заполнял меня.
– Давай, детка! Тебе же нравится трахаться со мной? – постоянно спрашивал он.
– Да, – каждый раз отвечала я, думая, когда же наконец заткнется.
И он заткнулся. Долгий гортанный вскрик. Дрожь. И Колька повалился на меня.