— До свидания! Если вам захочется еще воды из нашего колодца, приезжайте, я буду рад.
* * *
— Не видел чего? Матиас, объясни толком, – уже успокоившись, стал меня терзать Отсо.
— Давай аккуратно разворачивайся и подъезжай к тому дому, который только что проехали. Ты действительно, не видел шариков?
На меня удивленно посмотрели, но, тем не менее, машина стала разворачиваться.
Я, конечно, узнал этот дом с его волшебным колодцем.
Шарики, разноцветные воздушные шарики, именно они меня остановили – у малыша, видимо, сегодня день рождения. Как я мог проехать? Как мне не посетить старого приятеля? Небось, подрос?
Надо сейчас найти что-то в подарок, у меня в кармане всегда был швейцарский перочинный ножик, он уже, конечно, не совсем новый, но вещь классная, – подойдет. Какой мальчик в детстве не хочет иметь фирменный карманный ножик?
Ветер в этой низине, окруженной лесом, был не такой сильный, как на открытой местности, но и его хватало для того, чтобы бить воздушные шары со всего размаха о веранду этого маленького домика. Кто-то, видно, очень хотел создать атмосферу праздника, однако, получилось скорее все наоборот – было немного жутко смотреть, как ветер издевается над этими безобидными украшениями. Сколько сил понадобилось их повесить так высоко в такой холод? Смотреть на это было не очень весело.
Тишина. Как будто все вымерло. Ощущения странные: кроме нашей машины не было ни одной. «Наверное, все гости уже уехали», – подумал я.
На порог вышла женщина, на вид лет сорока, укутанная серым пледом. Сразу понятно, что это мама Матиаса – так они похожи.
Изящно сложенная, очень симпатичная, но выглядела непразднично и совсем невесело. Весь макияж испорчен слезами, а красные от слез глаза ее совсем не красили.
— Здравствуйте! Вы, наверное, заблудились? Если нужно в город, вы едете правильно, только приблизительно через десять километров сверните направо и далее прямо…
— Добрый день! Спасибо, мы знаем дорогу! Вы не позовете Матиаса? Я его приятель, а это мой друг, мы вместе работаем, случайно проезжали мимо и вот решили заглянуть.
— Вы, наверно, тот любитель земляничной воды? Я почему-то сразу поняла, сын рассказывал о вас. Знаете, он очень ждал, когда вы заедете.
— Простите, много работы, буду исправляться, – не особенно удачно пошутил я.
— Заходите в дом, нечего стоять на улице. Матиас в своей комнате, но я не буду его звать.
* * *
Так гадко на душе у меня давно не было.
Мы, люди, имеем чувства и эмоции, и всегда находиться в хорошем настроении невозможно, но то, что творилось у меня в душе – я не могу это описать.
Сколько мы с Отсо находились в машине я не знаю, наверное, долго. Мы сидели и молчали, он даже не стал заводить машину, и я, и он просто смотрели через лобовое стекло на падающий снег. О чем я думал? Я ни о чем не думал, я не мог думать.
Я очнулся первый. Открыл дверь, вышел и закричал, просто заревел, как какое-то дикое животное, не мог больше этого держать в себе. Полный идиот, как я мог этого не понять и не увидеть?
В моем сознании ребенок и болезнь со смертью несовместимы, вот почему, но это не было оправданием.
Парень был болен и болен серьезно. Онкологическое заболевание. Со слов матери, врачи выявили его буквально перед началом этого лета.
Он уже с начала августа лежал в больнице, его отпустили совсем ненадолго, на пару дней, побыть дома в день рождения. Мать очень упрашивала лечащего врача.
Она пригласила гостей на день рождения: одноклассников Матиаса, детей живущих неподалеку на хуторе, родственников. Как могла она украсила дом и накрыла праздничный стол. Пригласила 14 человек. Все заверили, что придут, но в назначенный час никто не пришел! Никто!! Ни – кто!!!
Даже отец, с которым они расстались, не позвонил сыну… Никто не позвонил.
* * *
— Если ты хочешь стать действительно профессиональным журналистом, то должна быть всегда готова выполнять любые, даже на первый взгляд абсурдные задания редакции. Профессионал всегда готов выполнять свою работу не особо вдаваясь в лишние рассуждения. Так что встала и побежала, попрыгала, покатилась и поехала. «Хватит мне тут ныть», – самое обидное, что это было сказано мне главным редактором совсем без эмоций, он даже глаз не оторвал от монитора своего компьютера.