— Етить-колотить!!! Вставайте живо!!! Хватит ржать!!!
…У вас есть похожее имя? — спрашивал Ебейд, опять прогуливаясь не в ту сторону, какую нужно. Иринка несколько раз плавно меняла траекторию, но ему как медом намазали около Нонкиных ворот.
— У нас ваше имя происходит от слова, очень близкого по значению к слову «любовь», и используется, когда вы чем-то восхищены или восторгаетесь. Вот, например. Посмотрите на луну, на звезды…
Ебейд послушно задрал голову.
— Ебейдска сила! — нараспев произнесла Ирусик, пронаблюдав за акробатическим кувырком своих подруг, и развернувшись к романтику-Ебейду, задумчиво таращившемуся ввысь, спросила:
— Чувствуете, как появился в голосе удивленный восторг?
Телефонный звонок прозвучал, как гром среди ясного неба. Ирина поглядела на часы: десять утра. «Кому неймется?» — подумала она и перевернулась на другой бок.
Они успокоились только в шесть часов. Пока транспортировали Нонку до номера, перекурили, поговорили, расспросили об ощущениях:
— Низ живота болит?
— У меня все тело, как низ живота, — слабо отзывалась Нонна, которая уже полуспала. — Надеюсь, вся эта комедия не зря…
— Завтра еще йода с молоком примешь и в главном корпусе по лестницам просайгачишь, — предписывала доктор-тренер.
— Только машинок ей больше не надо, а? — умоляла Лана. — Как она вообще с ней стоять-то могла, не то что бегать, прыгать и ногами махать? Думала, скончаюсь, пока этот чугун до комнаты перла.
Нонна сладко зевнула:
— Предвидится мне, что завтра я умру в процессе одевания трусов. Если сейчас все болит, что утром-то будет?
Все еще свежая и бодрая Милка злорадно предложила погонять Шланга на пару с Нонкой, чтоб в следующий раз предохранялся, гад…
— Он и предохранялся… — опять зевнула Нонна, рискуя вывернуть челюсть, — только презерватив однажды маловат оказался…
Иринка фыркнула:
— Там тоже все длинное?
— А ты как думала? Среднестатистическое нам не надь. Я помню, по пять раз за ночь улетала…
— Долеталась…
— Звездишь!
— Шланг — секс-бомба!
— Где ж мы раньше были?
Нонна смачно зевнула напоследок и отвернулась, давая понять, что отходит ко сну:
— Идите вы…
Телефон надрывался. «Нет, блин! Надо обязательно достать с утра!» — гневная Иринка вскочила с постели и подлетела к аппарату, намереваясь так гавкнуть, чтоб до чукчи на том конце провода дошло одно простое правило: если трубку не снимают, значит, дома никого нет.
— Лапушка? — ударил в ухо родной голос.
Стало жарко, язык прилип к небу.
— Лапушка? — повторил он.
— Д-да… — еле промямлила Ирина, — это т-ты?
— Привет! Я здесь! В отеле «Морской рай»!
— Правда?
— Конечно, правда! — засмеялся Амр. — Можно тебя увидеть сегодня?
— Я так ждала твоего звонка! Ты не звонил две недели!
— Я звонил, клянусь Аллахом! Но меня не соединяли. Говорили, что ни в одной комнате такая не зарегистрирована…
«Вот идиоты! — ругнулась Иринка. — Я же предупредила! Сидела, как дура, рядом! Проверяла, не звонили ли мне! Где мозги у телефонных операторов? Или… Или им просто-напросто запрещали? Эх, Ашраф… Гадюка…»
— Я даже приехал, чтобы тебя повидать. Хотел сегодня к тебе в отель идти, даже если не дозвонюсь.
— Сегодня? — Ирина все еще не верила, что счастье так близко. — Во сколько?
— Сейчас десять часов. Давай в час или два. Ты свободна?
— Ты о чем? Конечно, я свободна! Давай в час!!!
…Все. Спать она больше не могла. Сердце рвалось из грудной клетки наружу, ноги неслись в пляс, руки чесались. Так и хотелось, озорства ради, щелкнуть Нонке по носу, что высунулся из-под одеяла:
— Ты чего? Время сколько?
— Спите, пациент! Еще рано.
Нонка послушалась и засопела, а Ирина с разбегу плюхнулась на кровать и уставилась в потолок.
«Как мы встретимся, интересно? Он меня спросит, почему не доехала? Я спрошу, куда пропал? Нет… Я скажу, что так страдала, когда он исчез, что потеряла многое, что чуть не умерла без него! Начну так: у меня был муж, который вовсе и не муж в нормальном смысле этого слова… Или не так?…»
Она пересела на диван и закурила. Значит, так…
«Амр! Я должна тебе признаться, что у меня был муж. У нас ничего с ним не было по ряду причин, и губная помада на полотенце была вовсе не губная помада, а как ты и думал — кровь. Я была девственницей, и именно ты был моим первым и единственным мужчиной. У меня не хватило тогда духу признаться в этом. Я надеюсь, что ты мне простишь эту ложь. Я сболтнула про помаду на автомате, забыв, что ты не в курсе моего неудачного замужества.