Выбрать главу

Лана, наблюдая сильно коптящий «фонарный столб» из-за занавески, поняла, что у Милки опять спецэффект и все предыдущие инструкции «делайте так, как будто ничего не случилось, обыграйте ситуацию» не срабатывают. Просто и банально уйти — не в Милкиных правилах. Она просигнализировала Клопу, что готова к следующему танцу, и кокетливо вышла на сцену, где изобразила сценку «Что за наглость, сейчас мой номер».

…Мила, в своем репертуаре, сидела на полу раздевалки и хныкала про «опять опозорилась». Ланка собирала костюмы.

— Да хватит тебе, Милк! — не выдержала она. — Все счастливы, всем понравилось!

Из-за портьеры раздался голос мистера Юсефа:

— Девочки, можно к вам?

Милка резко перестала ныть.

— Скажи, что я ушла уже, — заверещала она шепотом, — за веревкой и мылом!

Но Юсеф воспринял молчание, как знак согласия, и ввалился в раздевалку с толпой арабских детишек.

— Вот! Ваши поклонники! Пришли за автографами! — радостно сообщил он и удалился, оставив фанатов и звезд, стоящих друг напротив друга в молчаливом офигевании. Поклонники чего-то ждали, а до звезд медленно доходил смысл сказанного.

Как ни странно, Милка первая поняла, что сегодня она опять на вершине славы, и спросила девчушку в длинном до пят розовом платье с дикими, несуразными зелеными оборками и с неимоверной для ее юного возраста халой на голове, где черкануть свой звездный автограф. Из-за спины показалась рука с блокнотиком. Милка старательно вывела «На долгую память от русского шоу «Соло» и в следующую секунду взметнулся лес ручек и листочков.

— Ланк! Иди на подмогу, живо! Уселась там, понимаете ли… — уже залихватски прокричала Милка. — Я тут одна работать должна?

Получивший автографы народ выбегал из раздевалки и сообщал всем о своей удаче. Те, кто еще не побывал на аудиенции, спешили завладеть любым клочком бумажки и бежали становиться в очередь. После детей пошли папы, а за ними выстроились и «пирамидки» в балахонах до пят, разукрашенных стразами, блестками и золотым шитьем.

— Я — Майкл Джексон!!! — веселилась Милка.

— А я — Уитни Хьюстон! — вторила ей Лана. — И оба мы — негры.

— Работай давай!

Через два часа вся почтенная публика имела автографы русских «негров», которые честно отработали до конца.

— А мы думаем, где наши девки? Они автографы раздают… — оторвались от карт Нонна и Ириной. Обе от нечего делать сидели на кровати и раскладывали пасьянсы.

Милка бухнулась на диванчик с довольным видом:

— Вы не представляете! Я почувствовала себя Майклом Джексоном!

— С малышней заигрывала, что ли?

— Ду-у-уры…

В дверь постучали.

— Кто?! — хором крикнули девочки.

— Это мы! Ашраф и Ахмед! Пришли проведать больных, — донеслось снаружи.

Нонка подобралась:

— Спросите, какой Ахмед. Если Шланг, я в пожизненном обмороке.

Конечно, за дверью был Шлангусик.

— Не пускайте! У меня аллергия, а у Иринки противозачаточная внешность!

— Скажите, что мы заразные.

Но глубоко влюбленные не сдавались. Шланг в очередной раз собрался отъезжать в родные пенаты и доказывал необходимость последних прощаний, а Ашраф клялся, что у него зверский иммунитет ко всем известным науке инфекциям.

— Бабы, давайте купим Шлангу билет до Каира, засунем с прощальными песнями в автобус и дадим взятку водителю, чтоб всю дорогу не останавливался и окон не открывал. Сколько можно прощаться?

Иринка была настроена очень решительно:

— Мы в ответственности за тех, кого приручили, — возразила она Нонне и приказала выметаться на своих костылях к Шлангу в номер. Пусть он решает проблему, где прощаться.

— Ириночка! Ну как я туда пойду? — Нонка сделала брови «домиком». — Я же бревно! Не могу двигать ни рукой, ни ногой, ни шеей…

— Я клятвенно обещаю, что из комнаты никуда не выйду, испорчу романтическую атмосферу своим видом и еще советы буду давать: куда, как, сколько и почему. Дуй в горячий душ, потом пара упражнений — и все! Будешь Нонка-Огурец!

— Кстати, дорогая… Что там с месячными? — Мила заинтересованно глянула на инвалида из-под очков.

— Ничего…

— Тогда дуйте вместе со Шлангом в душ, а потом на футбольное поле. Там и попрощаетесь, соединив приятное с полезным, — подмигнула Мила Иринке.

— На футбольное поле я больше никогда не пойду. На него тоже аллергия…

Лана весело брякнула в ответ:

— И на что только у тебя аллергии нет…