Муди и Ашраф, после отъезда Шланга и переквалификации Стасика, осиротели. Успевать организовывать вдвоем столько мероприятий, сколько организовывалось вчетвером, отбирало время и силы. Лана вздохнула с облегчением: Муди перестал требовать ответ на свое предложение руки и сердца
за неимением свободной минуты для разговора. Конфетно-букетный период в отношениях Иринки и Ашрафа тоже завял: Псих только изредка махал рукой во время пляжных мероприятий. Бурное, ежедневное общение между русскими балеринами и арабскими аниматорами свелось на нет. Девочки, возвращаясь в номера после ужина-сохора, видели своих друзей только в спящем состоянии. Дверь их комнаты всегда была открыта и оттуда вечно раздавался мощный храп уставших, загнанных и вечно голодных мужиков.
— Я скоро свихнусь… — пожаловалась Милка. — Пусть уж лучше бы Шланг надоедал!
— Соскучилась, сестра? — подколола Нонна.
Ирина соглашалась с Милой:
— Я тоже соскучилась. Пр крайней мере, было чем заняться — Шланга от двери гонять.
— Я щас заплачу! Шланг, вернись! А то эти мымрики или на работе, или спят… — Мила кивнула в сторону источника храпа. — Никто нас не развлекает…
Ирина, пройдя на цыпочках, заглянула в комнату Ашрафа и Муди. Те глубоко спали, открыв рты. На третьей кровати притулился калачиком Стасик, пискляво посапывая и чмокая губами, аки младенец.
— У меня идея! — хихикнула Иринка, оглядев натюрморт.
— Тихо, я сказала! — шипела Нонка, вставляя нитку в иголку, но все сдавленно хихикали и прыскали в кулачки. Время от времени кто-нибудь вылетал с красной рожей в коридор, чтобы просмеяться там, не нарушая покой двух аниматоров и одного уже инструктора по подводному плаванию. Нонна только что вернулась из коридора и поэтому лучше всех противостояла смешинкам. Она подала иголку со вздетой ниткой Иринке и еще раз шикнула на подруг детства: те валялись в проходе между кроватями, зажимая друг другу рты. Иринка вернула иглу с обрывком нитки, взяла новую и продолжила стежок за стежком пришивать спортивный костюм Стасика, в котором он завалился спать, к одеялу, простыне и обшивке матраса. Ахмед распластался на кровати, изображая букву «К», и Иринка почти закончила обшивать «зигзагом» контур.
В другом углу комнаты, таким же макаром, Лана пришивала Психа. Тот лежал, полностью укрывшись одеялом, и она успела пришить только верхнюю часть, там, где по всем соображениям, должна быть голова Ашрафа. К тому же Милке надоело бегать в коридор и она относилась к обязанности подавать иголки с нитками недобросовестно. Скоро, покончив со Стасиком, на помощь пришла Ирина, и с удвоенными силами они быстро упаковали Психа в одеяло, как в мешок.
Клопа решили не пришивать, свято помня историю со Шлангом. Должен же кто выручить друзей из ловушки и пригнать пинками на работу!
Воплотив Иринкину идею в жизнь, девушки вывалились в коридор и прикрыли дверь.
— Классно мы их! — восхищалась Милка. — Эх! Жаль не посмотрим, как будут просыпаться.
Иринка хитро подмигнула:
— У меня и на этот счет есть идея.
Прикинув, что юноши должны проснуться через полчаса, девушки переоделись в темную, удобную одежду и собрались в ванной комнате Нонки и Ирины.
— Если Шланг вылез, то и мы пролезем! — уверенно заявила генератор сегодняшних идей, поглядывая на окно, где в свое время так эротично висел Шланг.
— Пролезть-то пролезем, а дальше что?
— Пока мы занимались художественной вышивкой, я обратила внимание на потолок: у них наверху сделана фрамуга! У нас-то окна есть. С нашей стороны пляж, свободное пространство, а у них пристройка с прачечной. Я подумала, как они в этой коробке без окон живут? Глянула и поняла: им сделали «дышалку» на потолке!
— Блин! — хлопнула себя по лбу Милка. — Точно!
— Только бы в эту «дышалку» все видно было…
Девушки сидели на крыше корпуса контрактников без малого час. Измученные работой мальчики, казалось, собрались спать вечно. Четыре «ниндзя» в черном трико уже не торчали перед фрамугой в позе «зю», как в начале эксперимента, предвкушая развлечение столь редкое в эти дни, а вяло переговаривались, сидя по-турецки и подперев головы кулаками. С крыши корпуса открывался завораживающий вид на отель и море.
— Делать нам нечего… — зевая, промямлила Нонка.
— Точно, — подтвердила Мила. — А с другой стороны, простительно немного умом тронуться. Больше трех недель в мертвом отеле, без работы, выездов в город, без общения…