— Ну, не верю я! Фамилия моя — Станиславский! — хмыкала Нонка, глядя то на влюбленную пару, то Милку. — Ей все сорок, а нашему Стасику двадцать пять от силы…
Милка сидела в гордой позе победителя:
— Чуяло мое сердце! Первый шаг, первый шаг, одуванчики… — передразнивала она.
— М-да… А Стасик-то сейчас из плавок выпрыгнет, доказывая, что сильно скучал, любил и ждал… — с кислой миной откликнулась Ирусик.
— А может, там и правда любовь? Может, человек хороший? Что вы сразу про возраст и про внешность… — наконец высказала свое мнение Лана, на чем все и остановились, кроме Нонки:
— Давайте дадим оценку этому спектаклю позже, через месяцок. Рамадан вроде завтра заканчивается? Так что… Отбой всем игрищам и зрелищам. Пошли репетировать премьеру.
Народные гуляния начались около шести часов вечера, сразу после последнего ифтара. Опять отель был переполнен празднующими свой религиозный праздник и, соответственно, начались проблемы в ресторане. Культ еды в стране был возведен в ранг наиважнейшей значимости. Главными развлечениями являлись трапезы с гостями, пикники на свежем воздухе с богатой скатертью-самобранкой, званые ужины или приглашения на какое-нибудь специальное блюдо. После наполнения желудков разнообразными и не очень деликатесами мужчины скапливались большими или малыми кучами покурить кальян и поговорить о футболе, а женщины группировались потрещать о своем девичьем, пообсуждать рецепты, стиральные порошки и потрепаться о детях. Дети зачастую развлекали себя сами, тупо вися на качелях или просто гоняясь друг за другом. Мамаши не обращали на них внимания, а папаши изредка брали чад на руки и просили чмокать гостей в щеки. Ребенок выполнял эту повинность и с радостью убегал носиться дальше.
В отеле «Солнечный берег» пошли дальше обычных празднеств и представили гостям скетчи аниматоров на разогреве у новой программы русских балерин. Народ, голодавший целый лунный месяц, был счастлив до безобразия, хлопал в ладоши, улюлюкал и плясал. А когда вышла Милка с пирамидой из коньячных стаканов на голове, засвистели, засунув два пальца в рот, даже египетские матроны. Премьера удалась, и девочки, может быть, в первый раз за три месяца, остались довольны своим выступлением. Иринка расцеловала всех девчат, Милка почувствовала себя на вершине блаженства (ни разу не опозорилась!), а Ланка с Нонкой изображали твист, кривляясь на середине раздевалки в одних трусах.
За занавеской раздался голос Психа:
— Можно к вам?
Девушки помнили, как скакал этот нервный тип после милой шутки «Замуровали, демоны!» и обещал всем страшную месть, поэтому пускать в раздевалку Психа никто не собирался.
— Это зачем? — ехидно спросила Иринка, смело шагнув к портьере.
— Приглашаю на виски!
Нонка скривилась:
— Подлизывается, гаденыш… Русские за один вискарь не продаются… — и храбро заявила:
— Если хочешь знать, мы бросаем пить! Особенно твой виски!
— Да не мой!!! Стасик ставит в честь его женитьбы на Ингрид!
Девочки переглянулись.
— Это меняет дело… — радостно рявкнула Иринка, а Ланка тревожно предположила:
— Бабы, мы тут сопьемся…
— Да ладно… Когда мы последний раз пили?
Последний раз был при сто пятьдесят пятых проводах Шланга, чуть меньше месяца назад.
— Это ты называешь спиваться? — возмутилась Нонка. — Вот если б каждый день…
Иринка присоединилась:
— И самое главное! Хочу заметить, что нашу водку и наш спиртик мы вылакали в первый день.
— Итак, вывод — мы тут ни при чем! — бодро провозгласила лидер. — Нас тут нагло и бессовестно спаивают!
…Инга мило улыбалась каждому, кто подходил ее поздравить со знаменательной вехой. Стасик по такому случаю надел простую рубашку с коротким рукавом и держался из последних сил, хотя сбегать за ножом тянуло со страшной силой. За большим столом расположилась давно спаянная алкогольная компания русского шоу и аниматоров, подруга невесты, строго следящая за волнующимся женихом, и парочка гостей-дайвингистов, Шалуфа и молодой блондин с длинными прямыми волосами, собранными в хвост.