— Погодите, я еще не все сказала…
— Дома продолжишь. Там тоже есть телефон, — твердо приказала Ирина, вытягивая бутылку и телефонную трубку из рук.
Нонна собралась с силами и встала.
— Дойти до дома сможешь?
— Ха! У меня автопилот!
— Автопилот, по-моему, тоже пьян в зюзю, — молвила Ирусик и собралась взвалить лидера коллектива на горб, но тут очень кстати на террасу поднялся Ебейд, возвращавшийся с обхода.
Девочки обрадовались:
— Друг! Как ты вовремя! — и повесили на него Нонкину тушу.
В офисе дайвинг-центра стояла грустная тишина, прерываемая только щелканьем ножниц. Мухаммед мирно прислонился к стене и дрых. Херрит, разморившись от Милкиного шебуршания в волосах, успокоился там же, где сидел, положив голову рядом с недопитым стаканом. Одна только Мила была еще жива и все работала и работала… Не то у Херушки оказалось секущихся кончиков намного больше, чем предполагалось, не то у всех задвоилось в глазах и куча светлых локонов на полу казалась огромной.
— Может, хватит, секатор ты наш? — устало спросила Ирусик.
— Ой! Здесь вообще кошмар, что творится! — Указала Мила на затылок Херрита. — Никак ровно не получается. Он еще и заснул в неудобной для меня позе…
— Заканчивай, а то он отсюда лысым выйдет.
Висящая на Ебейде Нонна возразила:
— Этот не выйдет. Надо транспортировать… — и, обнаружив, что ее поддерживает не охваченный вниманием индивид, кокетливо пролепетала:
— Ебейдушка, а вы и есть представитель потомков фараонов?
— Кого? — попытался было вникнуть Ебейд, но Лана махнула рукой и прошептала: «Девушка сейчас не в себе…»
— Видно, у нас судьба здесь такая: всех таскать, — согласилась с Нонкиным заключением насчет Херрита Иринка. — Муха, подъем!!! Ебейд Иваныч, ты с Милой и Нонной до дома пойдешь, а мы с Ланкой и Мухаммедом Херрита до номера дотащим. Какой у него номер комнаты?
— Где-то я уже это слышала… — вернулось сознание к Нонне, и она закатила глаза в потолок, припоминая где.
Херрит, пока специально для него ремонтировалась комната в корпусе контрактников, жил в гостевом номере главного здания отеля «Солнечный берег».
— Понятия не имею, какой у него номер… — пожала плечами Лана.
— Вспомнила! После этой фразы должна быть песня, — сильно покачиваясь, обрадовалась Нонка и громко затянула своим хриплым басом:
— У него же ключи в штанах! Помню, звякало что-то! — вдруг озарило Милку, и Нонна, несмотря на тяжелую степень опьянения, среагировала моментально:
— О! Ты уже и в штаны залезла? И кто-о-о его знает, чего-о-о-о он… Ебейд, а давай споем дуэтом? Нашу фараоновскую…
— Дура! — обиженно фыркнула Милка и полезла ощупывать Херушкины карманы.
— Комната 303! — через минуту радостно подпрыгнула она, звеня ключами, и все зашевелились: Ирина убирала волосы с пола, Лана мыла стаканы и выкидывала бутылки, Мухаммед закрывал окна, а Ебейд пытался выдавливать из себя странные звуки, не желая обижать Нонну отказом на просьбу спеть вместе.
— Ну, двинули! — наконец скомандовала Ирина и они двинули: Ебейд со сладкой шатающейся парочкой «Твикс, почувствуйте разницу!» и Мухаммед, Ирина и Лана с бревном «Нелетучий голландец».
Клиент был до того вял, расслаблен и тяжел, что девочки сразу передумали принимать участие в его транспортировке. Решили покомандовать богатырем-Мухаммедом, что прекрасно справлялся и без них, волоча «труп», ноги и задница которого бороздили просторы газонов. Потом стало жалко самую нелетучую часть «бревна», и Мухаммед послушно пошел пляжем, дабы исключить ушибы этой несомненно важной части тела о неровности и выступы мощеных дорожек и валуны каменных садов. Пропахав весь пляж с севера на юг и сто метров газона перед главным корпусом отеля «Солнечный берег», Херушкино тело наконец-то добралось до двери с циферками 303. Мухаммед и девочки открыли дверь, втащили поклажу в комнату и с огромным усилием заволокли на кровать. После чего сняли с Херрита кеды, вытерли рукавами пот и прикрыли дверь. Закрыть ее можно было только ключом снаружи или задействовав запорный аппарат типа «шпингалет» изнутри. Ласково позаботившись о виновнике вечера, положив ключи на прикроватную тумбочку, девочки посчитали свою миссию выполненной и слаженно помаршировали домой. Мухаммед тоже вздохнул с облегчением и ушел проверять, все ли в порядке на вверенной ему территории.
В то же время другой «отряд партизан» под предводительством Ебейда гулял по пересеченной местности родного отеля. Нонна и Мила старательно выполняли команды, туго понимая, куда идти. Их мнения постоянно не совпадали и в один прекрасный момент Ебейд не успел показать пальцем, где лево, и каждая шагнула в свою сторону. Потеряв дружескую сцепку рука за руку, благодаря которой они могли как-то передвигаться, Нонна «солдатиком» ушла между столбом и урной, а Милка таким же макаром сыграла в кует на противоположной стороне вымощенной дорожки. Нонна лежала по стойке «смирно», несгибаемо, как и уходила, а Милка, наоборот, раскорячилась в неестественной позе из Камасутры под названием «Осьминог, затаившийся в кораллах». Ебейд сначала переполошился, но пьяным были кусты по колено, столбы — не препятствия, а урны казались памятниками стакану, и на призыв командира откликнулись все живенько и беспечно. Он вздохнул с облегчением, достал и прислонил к столбу Нонку, потом, переломав весь куст, вытянул улыбающуюся чему-то Милку и сцепил подругам руки. Опираясь друг на друга, прижавшись плечом к плечу, с прическами, где декоративно торчали палки, обрывки цветов и листики с кустиков, они показались в коридоре корпуса контрактников, где давно дожидались Ирина и Лана.