— Каким лесом добирались? — хихикнула Ирусик, разглядывая парочку.
— Джунглями. Ебейд! Ты — суперхироу! — молвила Мила и устало прислонилась к двери своего номера. — Хоум, свит хоум…
Дверь поддалась, распахнулась и раздался смачный шлепок: Мила «ноги рогаткой» лежала в коридоре.
— Добралась! — захохотали Лана и Ирина, а Ебейд, косясь на красиво задранные ввысь поцарапанные ножки, замямлил:
— Вы это… Спать идите… Приятных снов…
— Никакой концентрации! — Джозеф встал из-за стола, где сидели и пытались изучать инглиш русские балерины. — Я понимаю, — улыбнулся он, — вчера было весело, и ученицы из вас, как из моей бабушки Эйнштейн. Может, лучше по пицце?
— Джозеф! Ты ангел! — захлопали в ладоши девочки и побежали прятать в раздевалке листочки с ручками.
Пиццу в дайвинг-центре подавали превосходнейшую. Девочки не уставали ее есть так часто, как предлагал «отец родной». Да и сами нередко захаживали в этот барчик, хотя за еду и напитки приходилось платить. По условиям контракта они могли бесплатно кушать только в главном ресторане, а напитки брать в кофе-шопе и дискотеке. Но кто же откажется от этого счастья гурмана с креветками, паприкой, кольцами томата и расплавленного сыра с крапинками орегано?
С террасы открывался великолепный вид на море. Жизнь весело бурлила рядом: Клоп и Псих резво скакали по пляжу то с мячами, то без мячей, отвлекая народ от пассивного отдыха и предлагая размяться, поиграть, поорать и подурачиться. Угрюмые немцы начинали замечать, что на пляже присутствуют аниматоры, к полудню, когда брали на грудь уже седьмую бутылку пива. Вот тогда они с удовольствием участвовали в аквааэробике и волейбольном турнире. Горячих финских парней на пляже никто не трогал, так как уже знали, что те разойдутся к вечеру, тогда, когда вся активность отеле сконцентрируется у бассейна на игре в водное поло. Итальянцы, шумные и вечно радостные, казалось, с таким же успехом развлекли бы себя сами, являясь отличной затычкой в каждой бочке. Если бы не они, Псих и Клоп играли бы в мячик, кидая его друг другу, как раз с утра до полудня, пока не догонятся до игровой кондиции немцы.
— Что давно у вас ничего нового не было… — проговорил Джозеф. — Сникерс интересуется, спрашивает…
Иринка пожаловалась на то, что они не рассчитывали на продолжение контракта и сейчас сидят без музыки. Идеи, может, и есть, но осуществить их проблематично из-за отсутствия музыкального материала. Мэтр резонно заметил, что можно поискать в фонотеке Мудички, но девочки разочарованно сообщили, что уже поискали. Клоп был завзятым любителем рэпа и какого-то арабского певца Али Хаггара, который воет нечто страдательное и уж очень экзотическое.
— Нам бы парочку мелодий! — с грустным лицом воскликнула Ирина, как вдруг течение мирной беседы было нагло и громко прервано:
— Это ты!!! — перед столиком девочек стоял злой, как Кощей Бессмертный, голландец Херрит и угрощающе сверлил безумными глазами Милку. Когда-то роскошные патлы висели только с той стороны, которой он прилег на стол, и Милка не смогла туда добраться. Свободные от одежды места, а именно руки и ноги, покрывали глубокие, местами кровоточащие, страшные порезы. Так выглядят те, кто чудом вырвался из цепких лап стаи хищников. Хищников, которые долго гнали свою жертву, вырывали ей волосы, вонзали в слабую плоть клыки и царапали когтями кожу…
— Это ты!!! — ткнул в Милку перебинтованным пальцем Херушка. Та вздрогнула, рефлекторно взмахнула рукой с вилкой и кусок пиццы, нанизанный на столовый прибор, соскочил, красиво описал дугу и плюхнулся в чью-то тарелку супа на соседнем столе. Соседи сразу заинтересовались происходящим и развернули стулья к столу девочек, предвкушая спектакль.