— Н-да… Точно повезло.
— Девочки! Алкоголь — зло! — с большим жаром продолжал Ебейд. — Нельзя так пить! Вот, например, из-за этой огненной воды вчера Херрит вообще с ума спрыгнул…
Иринка напряглась:
— А что там? С Херритом?
— Пошел я после того, как ваших домой доставил, Мухаммеда искать. Мы же на работе, надо было обход очередной сделать. И тут в главном корпусе слышу — дверь бабахает. Бум! Бум! Бум! Ритмично, громко! Стены ходуном ходят! А время уже часа четыре утра. Постояльцы спят. Должна быть тишина по инструкции. Пошел посмотреть, а там Херрит свою дверь захлопнуть пытается! Матерится страшно… Но двери-то у нас только ключом закрыть можно…
— Ну и?
— Я спросил, где его ключи. Сказал, что потерял. По инструкции он за утерю сто долларов платить будет, а это немалые деньги. Что делать? Я пошел искать. Сразу же и обнаружил в комнате, на прикроватном столике. Нет бы мне спасибо сказать, Херрит стал орать, как резаный: «Где эти русские бабы?!» Простите его, девочки! Он не хотел вас так называть. Это все алкоголь…
— Ебейд! — жалобно заскулила Лана. — Давай быстрее, а?
— Думаю я: пора уводить, а то перебудит весь этаж, и повел его в кофе-шоп. Там он тоже орал: «Хочу русское шоу с цыганами!». Я и бармен успокаиваем: «Спят русские и цыгане тоже спят…», но этот полоумный никак не мог угомониться, и я махнул рукой в сторону вашего корпуса. Хотел уговорить, чтоб на следующий день сходил к вам, но он от меня отбрыкался и пошел зигзагами в длинный путь. По дороге он встретил пару шезлонгов, навернулся с лестницы, сходил, как Мила и Нонна, в кусты раз десять… Только ваши легли — и все! А этот долго копошился в кактусах… Потом были пальмы, три или больше лавочки, а уж когда он впечатался в ограждение теннисного корта из железной сетки и завис там на выступающих из порванных мест острых прутьях окончательно, я понесся выручать. Так этот алкоголик, вместо того, чтобы спокойно висеть, не дергаться и ждать помощи, барахтался там, как будто на него напала стая пчел, кусал за зад скорпион и…
Ирина и Лана давно лежали на столе, тихо вздрагивая. Ебейд же тупо соображал, почему его рассказ вызывает такую реакцию:
— Чего смешного? Человек превращается в обезьяну, когда пьет. Девочки! — взмолился страж. — Я вас заклинаю! Не пейте больше! И с собой никого пить не зовите…
ГУСЬ-ЛЕБЕДЬ
Ирина, лежа на кровати и закрыв глаза, слушала «Дайр Стрейтс». Одну песню. В течении уже часа. Только что отзвучали последние аккорды, и она опять тыкнула пальцем в клавишу перемотки.
— Дорогая, любимая, милая! Давай другое что-нибудь, а? Вон у нас теперь сколько новых кассет! — Мила указала на стопку рядом с магнитофоном, что материализовалась там с помощью Джозефа, недавно заглянувшего в комнату Нонны и Ирины и обрадовавшего всех тем, что нашел много хорошей музыки.
— Ш-ш-ш-ш! — гневно откликнулась Ирина.
Милка пробурчала «Вот так всегда!» и обратилась к Нонне и Лане:
— Может сходим в кофе-шоп, пока великий Чапай музу ловит?
Нонна отказалась, сославшись на плохое настроение, а Лана не могла оторваться от вышивания сплетенных в вензеля начальных букв своего имени и фамилии на махровом халатике, который никак не могла довести до ума уже несколько месяцев. Мающаяся бездельем Мила решила вернуться к разговору с Ириной:
— Что за танец-то будет? Либретто расскажи хотя бы…
В голове Ирусика вырисовывалась композиция очередного шедевра шоу-группы «Соло» и даже пришло на ум название — «Тело и душа». Философский смысл заключался в том, что эти два понятия неразлучны.
— Будут танцевать двое. Одной, которая изобразит тело, надо сделать черное платье, другой — белое. В конце: душа покинет тело и оно красиво умрет!!!
Милка насторожилась:
— Куда-то тебя в дебри потянуло, Ирк…
— Сама ты дебря!!! Я просто одной либреттой тебе объяснить не могу. Вот завтра начнем заниматься постановкой и сама увидишь, что танчик — класс!!! — загорелась та и понеслась к зеркалу пробовать себя в роли души.
— Да… Давно надо было изобразить что-то новое, — произнесла вслух свою мысль Нонка, что ходила по номеру с мокрым полотенцем и колотила мух, — Джозеф не зря намекал, как с ним Юсеф разговаривал по поводу…
Хлоп! От Нонкиной руки погибли неожиданной смертью сразу три летуньи, и она, гордая собой, приказала Миле:
— Ты следи за ними и показывай, где сидят. А то я пока за одной гоняюсь, могу мимо целой эскадрильи пройти.