— Что же поделать, если у него такое имя?
— Ничего. Только в Россию не приглашай.
— Ты тоже Ашрафу купи что-нибудь, — предложила Ланка, — ему будет приятно…
Иринка посмотрела на заботливую подругу удивленными глазами:
— Это еще зачем? — буркнула она. — Псих не заслужил. Вообще не знаю, что с ним делаю.
— У меня тоже раньше такое чувство было. А сейчас… Муди такой красивый! Как представлю его на белых простынях!..
— Тянет тебя на экзотику, — вздохнула Иринка, — а мне Психа и послать неудобно, и встречаться с ним тоже. С одной стороны приятно, что не одна, а с другой… Не мое это.
— Ну и зачем тебе этот чемодан без ручки? — спросила Мила. — И выбросить жалко, и носить не можешь. Я вот прекрасно себя одна чувствую! И потом, Ашраф мне вообще не нравится. Уж тебе-то, дорогая, надо кого-нибудь посолиднее и поспокойнее, а не идиота и психа!
Иринка опять рассмеялась:
— Действительно псих, — и тут же посерьезнела: — Плюс еще замашки «мохнатые» начались.
— Это еще что такое? — удивилась Лана.
— Варвару помните с ее Мохом? Шорты не одевай, Стасику не улыбайся…
— Ну и что? Мой Мудичка такой же. Они любят и, естественно, ревнуют. Им неприятно, что мы с другими общаемся. Не забывай, что у них так принято.
— Может, еще и паранджу одеть?
— Паранджу… Не паранджу… Если тебе человек дорог, то можно и не носить шортиков.
— Вот ты, Ланк, и не носи. Скоро будешь купаться в саване до пят, сидеть безвылазно дома, плести кружева, совершенствовать кулинарные способности и долбить пять раз на дню лбом в пол. Он хорош и красив на белой простыне… Ради этого можно забыть, кто ты и что ты, религию поменять, положить с прибором на карьеру…
— Да-а-а… — задумчиво произнесла Лана. — А что здесь такого? Разве женщина не создана для семейного очага?
Иринка пожала плечами:
— Может, и создана. Но быть человеком, а не детородной машиной и хозяйственным придатком к мужчине, ей никто не может запретить.
— А если мне не нужна карьера? — чуть ли не слезами проговорила Лана. — Если я всю жизнь мечтала сидеть дома и заботиться о муже и детях?
— Значит, сиди! — вмешалась в спор Мила. — Кому чего…
На том и остановились. Ирина складывала покупки в пластиковые пакеты, Мила читала инструкцию к витаминам, а Лана вертела в руках лезвия фирмы «Лорд».
— Девочки, лезвия взять?
— «Лорд»?! — с ужасом в глазах переспросила Мила. Однажды она озаботилась гладкой кожей под мышками и в районе бикини. Приобрела лезвия этой фирмы, гладко выбрила интимные участки, похвалилась всем, какая стала нежная кожа и спокойно уснула, предвкушая выход на пляж утром. На следующий день Мила выползла только в ресторан на ужин. Да и то с трудом. Ноги и руки не соединялись. Прошкрябанные «Лордом» участки горели. Она неделю гуляла по отелю в позе «ходячая звезда», пока раздражение не спало благодаря наложению килограммов детского крема.
— Теперь я понимаю, почему все мужики тут прилюдно чешут яйца! Побреют свои заросли вот таким «Лордом» — и все! Хочешь, не хочешь, а горит, колется, щипет! Положи этот ужас назад! — посоветовала Лане опытная Милка.
— Почему же? — не согласилась Ирина. — Наоборот! Возьми побольше. Я вот Ашрафу тоже возьму… Хи-хи!
…Обратно такси мчалось на всех парусах. Водила закладывал такие виражи, что сердца трех уходили в пятки.
— Формула уан!!! — зажмурилась Ирусик на очередном резком повороте.
— У него движок от «Феррари», что ли? — Гадала Милка, придерживая многострадальные очки без дужек.
Обгоняя очередную машину, ненормальный арабский водитель с восторгом кричал «Банза-а-а-ай!» — так в начале пути опрометчиво подбодрили девочки: «Все русские — заядлые любители быстрой езды и во время обгона кричат «Банзай!», что значит «Как я его уделал!». Мила и Ирина продолжали изредка орать вместе с водилой, а не участвовавшая в общем веселье единоличница слабо пищала:
— Бабы, мы не доедем…
Они доехали. Таксист с шиком притормозил перед дверьми лобби, подняв тучу пыли и истошно взвизгнув тормозами.
— Фух… Я уже мысленно со всеми попрощалась.
— Ага! Особенно когда он грузовик обгонял! Там одно колесо с его раздолбанный «Пежо»! Вильнул бы и тогда точно — звездец котенку…
— Я номер записала, — сообщила всем Милка.
— Зачем? Мы рожу этого Шумахера на всю жизнь запомнили.
— Даже если он останется последним на свете шоферюгой, я к нему не сяду. Пойду пешком! — пообещала Ирина, открывая дверь своего номера ключом. — Хотя было классно! Столько адреналина…