— Я, говорит, шесть месяцев ждал этого момента. И полез целоваться… — смущенно договаривала Лана.
Мила же закрыла рот, чтобы открыть его снова:
— Ну и?
— Ну и поцеловались…
— Ты что?!! — зашипела Милка. — Дура совсем? Тебя же Ирусик во второй раз дефлорирует за такие дела!
— А что я? Он сам пришел! Сам полез… Не драться же…
— Знаешь что, подруга… — Мила решительно поднялась. — Надо рассказать Иринке.
— Я боюсь!
— Целоваться ты не боялась! Пошли!
Дверь открыла Нонка.
— А Ирусик где? — строго спросила честная и справедливая Мила.
— В кофе-шоп за пепси помчалась. Джозеф нам маленькую бутылочку виски презентовал! Чтобы не загнулись от расстройства за свою державу… — довольно хихикала Нонна.
…Она не могла поверить своим глазам: у бассейна сидел Псих с какой-то рыжей дамой, держал ее за руки и вообще был полон заинтересованности. «Это еще что такое?» — спросила сама себя Ирина и заказала бармену четыре бутылки пепси, продолжая наблюдать за парочкой. Ашраф наклонился и чмокнул рыжую в щечку. «Ни хрена себе!..»
— Ашраф! — крикнула Иринка. — Можно тебя на минутку?
Она сжимала в руках бутылки и ждала, пока Псих вальяжно и нехотя доковыляет до кофе-шопа.
— Кто это?
— Как кто? Туристка. Зовут Николь.
— Это я понимаю… А что мы тут сидим и целуемся?
— Это был дружеский поцелуй! Почему такие вопросы, а?
— Я сейчас тоже пойду кого-нибудь чмокну по-дружески, — предупредила Иринка, наблюдая, как Псих потихоньку превращается в нервнобольного и не может стоять спокойно: руки и ноги Ашрафа так и неслись в пляс.
— Ирина, иди домой! Я с тобой потом поговорю…
— А я не хочу с тобой разговаривать. Чего ей от тебя надо?
— Сегодня ночью к ней постучался в дверь номера хаускипинг и потребовал секса! Представляешь, какое позорное пятно ложится на отель?! Она испугалась и позвала меня. Ясно теперь?
— Нет. Не ясно. Почему позвала тебя, а не секьюрити?
— Что за вопросы? Кто ты такая, чтобы задавать вопросы? Я на работе!
— Знаю я вашу работу! Иди! Продавайся, проститут…
Псих задохнулся и точно бы взорвался каким-нибудь интересным ругательством, но фрау Николь вовремя вмешалась, сексуально пробасив:
— Майн херц! Ком цу мир, майн херц!
Псих потрусил к столику с извинениями «Иншульдиген зи битте!», а Иринка быстро удалялась к корпусу контрактников, прижав к себе бутылки. «Майн херц! — передразнивала она Николь. — И этот туда же, сволочь…»
Злая, как сто собак, она зашла в номер:
— Где вискарь?
— Туточки, — услужливо подала ей «Блэк лэйбл» Мила. — Иринк, ты выпей. Тут Лана тебе что-то сообщить хочет…
Она подтолкнула подругу детства к Ирине и уселась рядом контролировать разговор. Ланка, зажавшись и еле мямля, выдала недавнюю историю посещения своей персоны гражданином Психом. Попыталась промолчать про поцелуй, но Милка резво вдарила кулаком по ноге, призывая говорить все, без утайки. Ирина, узнав много нового и интересного за сегодняшний день, тихо спросила:
— Лан, он тебе нужен?
Та молчала, уставившись в пол.
— Если нужен, то можешь забирать. Только сейчас у него про графику фрау Николь и он немножко занят.
Услышав набившее оскомину слово «фрау», девочки заинтересовались еще больше. Ирина поведала о своем походе в кофе-шоп, а также попросила не мусолить тему дальше. Все ясно. Разлили «Блэк лэйбл», выпили по глотку и тут мирная бабская посиделка была прервана громкими ударами в дверь.
— Точно псих…
Ирина пошла открывать.
— Идем со мной! — гневно сказал Ашраф и буквально вытащил ее в коридор.
— Ирк! В случае чего — кричи! — проорала Милка. Оставшиеся члены мирно распивавшей виски компании на цыпочках переместились в ванную комнату и угнездились там, не включая света. Оттуда можно было хорошо видеть и слышать происходящее в коридоре.
Ирина стояла, скрестив руки на груди, а Псих наматывал километры, вертясь вокруг.
— Что ты мне мешаешь, а? Я ее почти уговорил! Николь собралась открывать здесь бизнес и так как обязателен для этого дела египетский партнер, пригласила на эту роль меня! Я стараюсь, как…
— Урод! — вставила Ирусик.
— А ты — дура! Посмотри на Лану! Муди ей все объяснил и она поняла! А ты…
— Вот и возьми себе в жены Лану. Ты же с ней уже договорился.
Ашраф прекратил метания, осмысливая сказанное, а потом гордо поднял голову и почти совсем спокойно произнес: