— Николь — прекрасная женщина. И она меня сильно любит. Не то, что ты! Она даст мне много денег и мы заживем припеваючи хоть здесь, хоть в Германии. Я для нее — все! Ты бы с кем осталась? Наверняка с тем, кто тебя больше любит! Верно?
— А ты? Ты ее любишь?
— Конечно! — фыркнул Псих, как будто Ирина сказала полнейшую чушь.
— А со мной что ты делал? К Лане зачем ходил?
Ашраф зло расхохотался:
— Неужели ты думаешь, что вы лучше, чем немки? Чем Николь, например?
Трое, засевшие в ванной еле сдерживались. Милка очень рвалась в бой, поглаживая любимую всеми швабру.
— Чем же они лучше?
— Ха! Они — уверенные в себе леди! У них есть все! Их страна — сильная, богатая держава! А вы что можете предложить, а?
— Ладно. С этим понятно. Скажи только одну вещь: хоть не продешевил? — устало улыбнулась Иринка.
Ашраф позеленел и не знал, куда деть руки. Было видно, что еще немного, и он ударит Ирусика.
— Русские проститутки!!! Вас можно факать, факать и факать! Это вы отлично умеете!
— Зато ты не умеешь… — спокойно заявила Иринка и, развернувшись, пошла в комнату. Псих семенил рядом, кочевряжился и брызгал слюной:
— Ха-ха-ха! Как будто не ты стонала подо мной!
Иринка аж споткнулась:
— Когда я успела-то? Постонать?
— Да если ты хочешь знать, Николь я выбрал из сотни женщин, которые меня добивались!!! Ты, глупая курица, ни хрена не замечала!!!
— А что, были турниры? Леди зверски бились на шпильках и баллончиках лака для волос? Или леди Николь просто заплатила больше?
— А как же? Я свой член не на помойке нашел! — выдал прекрасный аргумент совсем съехавший с катушек Псих.
— Золота и бриллиантов я на нем не заметила, кстати… — возразила Ирина, пытаясь пройти к своему номеру, но Псих плясал под ногами, загораживая проход.
— Да ты знаешь, что у меня за член?!!!
Услышав последнее, девушки в ванной не выдержали и залп дикого хохота раздался на весь коридор.
— Подслушиваете?!! — орал ненормальный. — Выходите, шлюхи! Я покажу вам, что значит настоящий большой член!!!
— Етить-колотить! — округляла глаза Милка. — Жаль, магнитофон Джозефу вернули. Вот бы записать!
Нонка же задиристо орала в окно ванной:
— Ну-ка, ну-ка! У тебя до Каира, что ли, феномен ты наш?!
Ирина, воспользовавшись тем, что Псих отвлекся и, тыча свою морду в окошко туалета, доказывал, что действительно феномен, прошла в номер и заперла дверь. Девочки тоже вышли из ванной, так как Псих ничего интересного уже не орал и перешел на банальные факи. Через некоторое время он затих, чтобы постучаться в дверь еще раз.
— Ирина, я настоятельно прошу тебя вернуть мне все мои подарки, — с презрительным лицом оттарабанил Ашраф, когда открылась дверь.
— Хорошо. Они не мне нужны.
— Вот и замечательно. Потому что они нужны мне и Николь.
— Ай-яй-яй, — не сдержалась Нонка, — она тебе дворцы, пароходы, нефтяные вышки, а ты ей галабейку и сраное колечко? Нехорошо…
Псих пожалел, что зашел еще раз и начал приплясывать, что являлось верным признаком появления пара из всех щелей и навязчивой рекламы мужского достоинства.
— Ты что, Нонк? — вставила своих пять копеек Милка. — Он ей свой член в сапфирах подарит! Член тот — чистый изумруд, член тот яйца стерегут!
Пар пошел, но Ашраф нечеловеческим усилием совладал с собой:
— Через пять минут. Я жду, — отчеканил он и скрылся в своей комнате.
— Вот это экспрессия! Какой концерт! Какой слог! — восхищалась Нонка и, глянув на Ирину, которая достала красную галабею, вытаращила глаза:
— Ты что?!!! Собралась отдавать?!
— Щас… — усмехнулась та, — где тут еще шкатулка была, в которую мы бисер складывали?
Милка вспомнила, что шкатулка у них в комнате, и метнулась за ней, как ветер. Ирина еще раз осмотрела все, что собрала, и скомандовала:
— Пошли. Вискаря осталось немного?
— Да там еще с пол-бутылки.
— Отлично. Захвати с собой, Лан.
В коридоре все подарки были вывалены сиротливой кучкой на пол из метлахской плитки прямо перед дверью Ашрафа. Ирина сбрызнула кучку виски и кинула туда спичку. Галабейка вспыхнула… Шаг за шагом весело загорались и остальные немудреные презенты. «Сейчас все превратится в золу и я забуду этот страшный сон, будто его не было…» — подумала Ирина, глядя на языки пламени.
«Страшный сон» учуял запах дыма и в бешенстве вылетел в коридор, чуть не сыграв носом в костерок из своих подарков.
— Вы… Вы… Проститутки! Шлюхи! Дешевки! — завизжал он, вспоминая все больше и больше занятных сравнений и ругательств. Девочки же вынесли стулья и уселись наблюдать, как догорает добро Ашрафа. Псих метался, орал, брызгал слюной и вообще пребывал в стадии обострения прогрессирующей болезни, название которой бешенство.