— Дура! Образованный, не мусульманин, красавец да и просто мачо! Это ж находка!
Ирина опять хихикнула:
— Конечно, дорогая! Ты первая увидела, ты первая заметила. За-би-рай! Не думаю, что мы будем возражать. Ибо разочаровались в этой половине человечества. Правда, девочки?
Псих бесился, но никуда не денешься: пришлось бегать по пляжу с волейбольными мячами, как и раньше. Николь уже навечно, как думали девочки, поселилась в «Солнечном береге». По всем, даже скромным, подсчетам она сидела здесь уже месяц. Все нормальные туристы приезжали на период от недели до двух. Слухов о том, что они с Ашрафом будут регистрировать свои отношения, не было. Псих, прячась и перебегая от куста к кусту, навещал ее бунгало почти каждую ночь. Девочки слышали, как в одно и то же время осторожно хлопала дверь и видели в окно ванной комнаты крадущегося к выходу Психа. «Свой человек» Мухаммед позволял ему беспрепятственно шастать по ночам, чем подвергал себя опасности быть уволенным. Именно из-за участия Мухаммеда в этих ночных вылазках сорвался блестящий план Нонки, которая в очередной раз задумала припахать к решению проблем Тарека. Сам Мухаммед дальновидно предполагал, что если поссорится с Психом, тот доложит о прекрасных отношениях между секьюрити и русскими девушками, что не очень хорошо для всех, вовлеченных в конфликт. Руки оскорбленных чесались, желая сделать бяку обидчику, устроить вендетту и показать «кузькину мать», но пока пришлось удовлетвориться только Майклом на месте диджея.
— Что же делать? Как его достать? — думали, горящие местью сердца.
— Ничего. Вот если б ситуация сложилась подходящая… — говорила, как ни странно, самая спокойная Ирина. — Самим создавать не надо. Не наше это дело — наказывать.
— Ничего себе! — возмущались все, а Милка добавляла:
— Меня еще никто шлюхой и проституткой не называл! Ладно бы за дело, а то чиста, как слеза! Почти девственница!
— И в бассейн так подло не подговаривал бросать! — вставляла Ланка. — Чего мы ему сделали, чтобы так ненавидеть?
Самая безразличная к судьбе Ашрафа, бывшая подруга дней суровых, только вздыхала:
— Да ничего, Лан. Завидно ему, что Мудя в Германию рванул. Что, он недостоин, что ли? Ты еще со своим мягким характером пообещала, что ждать будешь. Я понимаю, что ты сказала так, чтобы отстал. Но я-то не пообещала. Опять Мудику повезло больше. Псих — типичный закомплексованный и завистливый дурак.
— Ух! Как я зол, как я зол! — скрипела зубами Мила. — Мы ему еще покажем! Он может закрыть свою дверь на засов, нанять бодигарда, купить двустволку и постоянно носить бронетрусы, но ему не уйти от правосудия!
Именно Милка больше всех горела желанием отомстить за свою поруганную честь, а также за честь подруг, и ежедневно следила за Ашрафскими передвижениями, как зоркий орел следит за петляющим у подножия горы зайцем. И однажды ей повезло…
— Девки!!! Родные!!! — она забежала в комнату с лицом, на котором читалось высшее знание. — Он забыл закрыть дверь!!! Я толкнула на всякий случай, а она… хоп! И открылась! Сам, зараза, в комнате. Дрыхнет. Забегался по пляжам, собака…
— Есть ли у нас план? — сразу же активизировалась Нонка.
Милкин генератор давно родил план мщения, чем она и поделилась не медля.
Псих спал глубоким сном, открыв рот и разметавшись по кровати отнюдь не в бронетрусах.
— То, что доктор прописал! — прошептала Мила и достала из лифчика супероружие мести — ярко-красную помаду фабрики «Свобода».
Через пятнадцать минут объект был недвусмысленно разрисован женскими губками, имитирующими страстные поцелуи. Лицо, шея, грудь и даже бедра сияли следами, подтверждающими недавнее бурное сексуальное действо.
Вернувшись в комнату, Милка заговорщицки прошептала:
— Нонк, беги искать Стасика!
Та вернулась на удивление быстро, еле сдерживаясь, чтобы не заржать, как конь.
— Ну? — спросил «генерал» посыльного. — Сделала?
— А то! Сказала, что видела секьюрити, вызывающего врача в корпус контрактников. Поинтересовалась, зачем, и тот ответил, что Ашрафу плохо. Опять перманентный синдром диареи, насморка и угревой сыпи, температура, удушье и косоглазие. Изобразила вселенскую скорбь, участие, выдала, что надо предупредить Николь. Мало ли… Вдруг что-то серьезное? Мы, конечно, злы на него, но тут вопрос жизни и смерти.
— Молодец! Пошли занимать места в первом ряду!
Ждать пришлось недолго. Фрау Николь примчалась быстрее ветра. За ней семенил успокаивающий взволнованную женщину Стасик. Она нервно забарабанила в дверь. Стасик помог нервно барабанить. Барабанили они до тех пор, пока на пороге не возник сонный Псих, весь в следах любовных игрищ.