Когда Джозеф скрылся за поворотом, опешившая Лана с удивлением посмотрела на свои ладони, как будто видела их в первый раз. Она так и простояла в коридоре до прихода носильщиков.
— Счастливого пути! — кричали мальчики с рецепшен и бэлманы, махая отъезжающему автобусу с надписью «Солнечный берег» на боковых дверцах. Девочки тоже махали в ответ до тех пор, пока здание отеля не скрылось за поворотом.
— Буденный затупил шашку, гоняясь по Александрии, но до дома так и не дошел. Еще и Ебейда с нами послали… — перечисляла Иринка то, что имелось в активе. — У него сплошные инструкции! Ебейд Иваныч точно усадит нас в самолет.
— Завтра — трудный день, — зевнула Нонка. — Давайте хоть поспим.
Она закрыла глаза, дав понять, что ее лично сон уже сморил и продолжать неприятные разговоры не стоит. На самом деле она знала, что заснуть, если и удастся, то явно не в эту ночь. Все планы летели в тартарары. Красавец-Халед вообще не знает, что его ищут. «Ну, найдем мы его… — думала Нонна, — и что дальше? Он видел нас мельком. А вдруг ему не нужны новые группы именно сейчас? Или вообще не нужны?»
Она вспомнила, что еще и Тарек оставил свои координаты. Надо позвонить обязательно. Вполне может оказаться, что у него есть знакомый или друг, занимающий важный пост в каком-нибудь отеле. Тоже идея… «Завтра позвоню всем! Халеду, Тареку и даже Ашрафу!» — решила она.
Сердце щемило. В голову лезли заготовки оправданий, которые она скажет матери. Не повезло? Она держала синюю птицу за хвост, но уровни были слишком недосягаемы, а критерии вообще на заоблачных высотах? Не смогла разглядеть, что действительно было нужно, а что — нет? Ха! Дело в том, что она-то все разглядела, но ей не хотелось нужного в мамином понимании. Теперь еще и «запасного аэродрома» нет… Нонка слабо вздохнула: «Эх! Робик-Бобик! Как же ты меня подвел…»
Она скосила приоткрытый глаз на Иринку. Та не притворялась: сидела, задумчиво кусая губы и уставившись в окно, как будто могла там что-то увидеть… Чего? Тьму египетскую? «Переживает поди… Никому не хочется так бесславно уезжать. Что в России делать? Начинать все заново? Тьфу…»
«Неужели опять изображать блудную дочь в «Современнике? — Иринке даже стало холодно от такой мысли. Она поежилась. — Ермолаич не будет всепрощающей матерью второй раз. Значит, дорога туда заказана. Рома тоже укажет перстом вдаль…» Иринке было обидно возвращаться домой ни с чем. Что деньги? Они улетучатся в один миг! Куда пристраиваться?
Об Игорьке она не вспоминала. Это бывшее. «Современник» — бывшее. «Кренделя» — бывшее… Настоящее — это то, что они несутся на бешеной скорости в Каир садиться в самолет. Самолет, что перенесет их в будущее, которого вроде и нет. «Стоп! Где-то уже это было…» — остановилась в своих размышлениях Ирина. Она, конечно же, вспомнила…
Казалось бы… Самолет — это просто куча железа и всякой техники. Транспортное средство. Но это не так. Он уносит всякий раз в какую-то неясность, перевозит предвкушения, надежды, ожидания, грусть… «У меня он всегда перевозит слезы. Французы были правы, говоря, что расставаться — значит немножко умереть. Я бы перефразировала: уезжать — немножечко умереть. Завтра точно буду плакать!»…
Ирина кинула взгляд на Нонку: «Этой все ни по чем! Дрыхнет…» Потом посмотрела на Лану. Та тоже спала. Милка же, как и сама Ирина, выискивала что-то за окном.
«Вот и все. Надеялась, что приеду домой, как настоящая леди. Красивая, нарядная, стройная, с деньгами…» — Мила вздохнула и затеребила сережку в ухе. Она сознавала, что уже похудела, похорошела, научилась пользоваться косметикой, постриглась, купила много красивых шмоток. Но на сколько это все? Чем заниматься ей, такой обворожительной, в данный момент? Техникум не закончила. Профессии нет. Тыничкина, как только он их завидит, можно будет снимать на видеокамеру и отправлять в программу «Сам себе режиссер». Первый приз будет его, без балды… Родители, конечно, будут рады. Но сколько ей придется сидеть на их шее? Они сами не богачи и очень надеялись на то, что Мила поможет…
«Почему Нонка такая эгоистка, а? — сердилась Мила. — Она просолировала одна. Надо было держаться вместе. Почему бы ей не посмотреть вокруг себя? Из-за ее бешенства матки или еще чего, науке неизвестного, улетают все. Всех перебаламутила и сама же напортачила! Права Иринка: немецкая гастроль тоже накрылась Нонкиным половым органом».
— Девочки! — вдруг очнулась Лана. — У кого есть мелочь?