— Зачем? — сонно откликнулась лидер.
— Надо бросить в окно! Чтобы вернуться. Примета такая…
— Ты можешь выкинуть все свои доллары и все золото, но если не суждено… — Ирина протянула ей то, что наскребла.
Ланка взяла мелочь, открыла окно и кинула. Монетки быстро покатились по только что политому асфальту, где коряво, вверх ногами, отражалась неоновая вывеска — «Ноев ковчег»…
ОДНА НОГА ЗДЕСЬ, ДРУГАЯ — ТАМ
Утренний Каир… Опять гудение машин, фешенебельные и покосившиеся дома рядом, как иллюстрация неравенства, люди, неспешно бредущие по своим делам, пение муэдзинов и смог, смог, душный смог…
Огромное здание аэропорта встретило кутерьмой и объявлениями на всех языках, чемоданами, баулами, арабами из стран залива в белоснежных галабеях и клетчатых «арафатках» на головах, европейцами, смутно понимающими, куда их зовет гид, уборщиками в синих, грязных комбинезонах, делающих вид, что усердно выметают сор, привинченными к полу желтыми, пластиковыми стульями, где многочисленные отъезжающие оставили свои следы цивилизации: смятые банки пепси, салфетки и шелуху от тыквенных семечек… На табло вылетов призывно мигала оранжевая лампочка, сигнализируя, что рейс в Москву уже регистрируется.
— Это вам, — грустно молвил Ебейд, протягивая какой-то рулон бумаги. Развернув его, девушки увидели настоящие картины: портреты Нонны, Ирины, Милы и Ланы, прекрасные лица среди морских волн, разноцветных рыбок и причудливо извивающихся водорослей, переплетающихся с волосами.
— Я назвал эту серию «Русалки»…
— Кто бы мог подумать, что наш Ебейд — такой талантище!!! — воскликнули девушки и бросились к талантищу обниматься. — Ей-богу! Как будто лица русалок смотрят из глубины моря!!! И все так похожи!!!
— Вы — самое прекрасное, что было в «Солнечном береге»… — смущенно промямлил Ебейд около стойки регистрации на рейс Каир — Москва, последнего рубежа, до которого ему предписывала проводить девочек инструкция. Там же он был обязан отдать билеты, паспорта и проследить, чтобы русское шоу «Соло» зарегистрировалось на рейс.
— Мистер Ебейд! — прижав свой портрет к сердцу, с жаром заговорила Ирина. — Это так волнующе! Мы так тронуты!
Нонна, состроив брови обычным способом, продолжила:
— Вы нам как семья!!! «Солнечный берег» — дом родной!!! Уж и не знаю, как мы вдали от вас…
— Дорогой! Брат!!! Я щас заплачу… — растроганная Милка присела на чемодан и зашмыгала носом. Рядом с ней пристроилась Лана и закрыла лицо руками, подвывая.
— Нет сил это перенести! — заломила руки лидер коллектива. — Ах, Ебейд!
— Девушки! Ну… не надо… — растерявшийся секьюрити сам украдкой смахнул скупую слезу, — на нас смотрят люди…
— Заклинаем, друг! Уходи! — дополняла всеобщий рев Иринка. — Мы все контроли пройдем!
— Не трави душу!
— Как жаль расставаться!
— Это невыносимо!
— Боль утраты…
Ебейд, хлюпая носом, обнял всех, прощально пожал руки и, сгорбившись, поплелся на выход. Ему вслед грустно махали четверо зареванных из русского шоу.
— Шмыгай быстрее отсюда, дорогой… — нетерпеливо шептала Нонка, кокетливо вытирая носик салфеткой. — Не идет, а помирает прям.
— Стоп! — вдруг встрепенулась Милка, — он же паспорта и билеты отдать забыл!!! — и рванула вдогонку за поникшей спиной секьюрити, что удалялась на выход.
Нонка с облегчением смахнула последние слезы:
— Переборщили малость. М-да…
— Тарек! Привет! Это мы… — кричала лидер коллектива в трубку телефонного аппарата. — Что?! Никто не улетает, какое «Гуд бай!»?
Ирина стояла рядом, настроив ухо-локатор на голос из трубки. Лана жалобно скулила:
— Девочки! Простите за банальность, но на языке вертится вечный вопрос…
— Закрой рот, — приказывала Мила, выглядывая себя в зеркальце. — Ты не одна. Мы все вместе! Не ссать!
— Может, полетим? — не отступала Лана. — У нас же билеты есть. Куда потом без билетов, без визы, без крыши над головой, без работы?
— Забудь про самолет. Мы в него уже не сели, — вынесла Милка приговор, закрыла зеркальце и тоже выставила свое чебурашкино ушко в направлении трубки.
— Забери нас отсюда, Таречек! Чмок-чмок! Что? Хорошо. У входа. Зеленое «Судзуки». Водитель в чалме. Понял! Целуем!
— Куда едем? Кого ждем? — загалдели девочки, но Нонка, проигнорировав всех, набрала еще один номер. Из трубки громко донеслись длинные гудки…
— Мудак! — сказала она в адрес Халеда. — Бабы! Нам надо продержаться в Каире денек.