«У меня есть три месяца. Три месяца. Три… — как заклинание повторяла про себя Нонна, сидя в пляжном кафе «Санни Алекс». — Что делать, я знаю… Но вот как это сделать? Как?»
Импресарио, который занимался трудоустройством русских шоу-групп, звали мистер Хайрат. Личность многогранная и неординарная. В армии своей страны он дослужился аж до генерала, потом занялся продажей машин и тоже преуспел. Сейчас, на закате лет, кинулся в шоу-бизнес, став буквально монополистом на рынке русских шоу-групп и внеся в свое новое дело многое из предыдущих занятий.
В каждом отеле, где работала шоу-группа, у Хайрата был человек, который, в свою очередь, имел людей чуть ли не во всех углах отеля, а также в радиусе километра вокруг него. Девушкам-танцовщицам под угрозой расторжения контракта со всей группой сразу, даже если правила нарушит одна, запрещалось не только разговаривать с лицами противоположного пола, но и смотреть в их сторону, выходить из отеля в единственном числе, заявляться в зал дискотеки или ночного клуба более чем за полчаса до начала шоу-программы, оставаться там после ее окончания и вообще рекомендовалось посещать оные места в городе только с самим мистером Хайратом. Как только приезжали новенькие, с ними проводился подробный инструктаж, после которого становилось понятно самое главное: можно все, но с единственным человеком в стране, дорогим и уважаемым мистером Хайратом. Его на всех хватит.
Далее по сценарию следовал ужин в доме гостеприимного хозяина, где в первые минуты новички офигевали от обилия и разнообразия выпивки, курева и закуски, а последующие несколько часов — от настойчивых попыток старого ловеласа проверить, насколько точно дошел до умов и сердец его инструктаж. После ужина мистер Хайрат определял данных новичков в категорию «Группа-проститутка», если кто-то соглашался с ним спать, или в категорию «Группа-дура», если не встретил взаимопонимания. Для групп-дур ужины повторялись еще раза три: вдруг у кого-нибудь проснется здравый смысл и извилины зашевелятся в нужном мистеру Хайрату направлении.
Шоу-балет «Созвездие» прочно засел именно во второй категории. Здравый смысл отказывался просыпаться напрочь. У Нонны он, конечно, не дремал, но перебороть себя она не смогла. Уж больно прочно были вбиты понятия об уровнях и критериях.
Не в силах представить, что эта дряхлая лягушка до нее дотронется: «Да, богат… Да, есть связи и, соответственно, большие возможности. Но возраст и внешний вид! Бррр!» — Нонна поежилась, отгоняя изображение невысокого лысого старика, не полного, но с огромным животом, молодящегося из последних сил и от этого еще более противного. «Значит, так… Эта египетская мумия на девятом месяце беременности стопроцентно отпадает. Надо рискнуть с кем-нибудь познакомиться, а потом сделать так же, как и женихи замухрышек: заплатить Хайрату, чтоб оставил в покое. Только где мне принца надыбать? Восточного или западного… Ох, мама!»
По морским волнам носились водные мотоциклы, и Нонна решила поступить, как героиня «Унесенных ветром»: «Я подумаю об этом завтра», — сказала она самой себе и, гордо качая бедрами, направилась к пункту проката. Чего-чего, а кататься на скутерах она стала учиться чуть ли не с первого дня и в данный момент делала это виртуозно: закладывала крутые виражи, поднимая тучу брызг, высоко подпрыгивала на волнах, рулила одной рукой и даже в позе «ласточка». Короче: «советский цирк цирквее всех цирков».
Публики было много, но остановимся только на двух зрителях. Один — молодой, в меру накачанный атлет с длинными курчавыми волосами, завороженно наблюдал за спортивными изысканиями яркой девушки-иностранки и что-то яростно шептал стоящему рядом с ним мужчине постарше. Мужчина, сложив руки на груди, казалось, никак не реагировал на жаркий шепот спутника. На самом деле он был ошеломлен и не в силах даже вздохнуть, потому что маленькая, как иголка, стрела проказника-Амура вонзилась ему в сердце.
Ашраф, а это был именно он, в свои тридцать шесть лет имел в активе собственную небольшую компанию по продаже морских лодок и инвентаря для подводного плавания, а по вечерам профессионально пел и играл на барабанах в джаз-бенде. В пассиве же прочно укоренилась жена-итальянка с двумя детьми женского пола, из-за семейных разногласий триста шестьдесят пять дней в году живущая в Монте-Катини.