ЦАРЕВНА-ЛЯГУШКА
— Чего? — Милкины глаза расширились до размера стекол в очках.
— Я стала женщиной, — смущенно повторила Лана.
— Вот те на! Опять я позади планеты всей! — расстроилась Мила. — Почему узнаю последняя, как всегда? — ее маленький курносый пятачок обиженно засопел.
— Да как только меня превратили в женщину, я сразу к тебе и пришла. Не далее как три часа назад свершилось…
— А-а-а… — Милка моментально успокоилась. — Ну, рассказывай!
Новоиспеченная женщина лежала на кровати, задумчиво разглядывая потолок:
— Про что?
— Как про что?! — Милка нетерпеливо прыгнула к Ланке на кровать и закопошилась там, устраиваясь поудобнее. — Про твое чудесное превращение! Волшебник-то кто?
— Максик, — выдохнула подруга.
После школы Лана поступила в кулинарное училище. Не то чтобы она страстно желала стать поваром или кондитером, просто ткнула пальцем в справочник и попала на это интересное учебное заведение. Таким незатейливым образом был решен наболевший вопрос о ее дальнейшем обучении.
Мама Ланы пыталась узнать, кем та хочет стать, о чем мечтает, но Ланка только пожимала плечами: кем стать — понятия не имеет, ничего она не хочет…
— Как ты себя видишь в будущем? Что ты делаешь? Чем занимаешься? Ведь должны же быть какие-то желания, мечты? Как ты представляешь себя? — не унималась Надежда Петровна. Лана надолго задумывалась, но никаких картин желанного будущего, кроме дома, детей и тихих семейных вечеров, в голове не возникало… Ничего близкого к выбору профессии.
Поступив в кулинарное, она даже обрадовалась: если и не работать поваром, все равно полезно научиться готовить. Было интересно слушать про борщи, котлеты, ингредиенты, кашеварить на специальных практических уроках и потом пробовать свою и чужую стряпню. Проникнувшись кулинарией, она купила симпатичный блокнотик, где на обложке красовался держащий в руках половник боцман Рома с украшением в виде влюбленного попугая на плече, и старательно заносила туда все рецепты, что находила в журналах и газетах.
Буквально в первый же месяц хорошенькая Лана покорила всех немногочисленных парней в данном учебном заведении. Они не могли пройти мимо светлого, в кудряшках, стеснительного и почти эфемерного создания с хрупкой фигуркой. Ей пытались понравиться, старались завладеть ее вниманием, говорили комплименты и передарили все цветы с клумб перед зданием училища. Ланка же, не в силах бороться со стеснением, отмалчивалась в ответ на предложения пойти в кино или парк, а то и вовсе убегала от слишком настойчивых. Но от Максика убежать не смогла. Тот просто взял Лану за руку, усадил за свою парту и не отпускал ни на миг. Так и началась их дружба. Сначала Лана думала: «Ну, ладно… Посижу за одной партой, раз так хочет. Мне не мешает…», но не умея отказывать в лоб, досиделась до того, что именно Максик стал «волшебником».
— Вот бы не подумала! — удивилась Милка.
— Я тоже не думала, но он привязался: «Не верю, что ты еще девочка. Хоть убей, не верю…».
Мила, наконец, перестала копошиться и устроилась на животе, подперев голову кулачками:
— И ты, конечно, доказала…
— Ага, — горько подтвердила Лана, на что Милка могла только сожалеючи вздохнуть:
— Э-хе-хе… — слов у нее не было.
Стало обидно, что знаменательная веха в жизни подруги произошла совсем не романтично, обыденно и, если сказать откровенно, глупо. В Милкином представлении возникали далеко не такие картины ее собственного соблазнения, да и в любовных романах, которые она «глотала» пачками, все описывалось по-другому. Она была твердо убеждена: в основе должна лежать большая, светлая любовь, кровь бурлить в жилах, в голове наблюдаться полное и безоговорочное затмение от чувств до гроба. Может, и не гроба, но что-то необыкновенное в уме и сердце необходимо иметь.
Влюблялась она частенько, причем каждый раз уверенно думала: «Вот оно! Кровь бурлит, затмение есть, жить без него невмочь!» Но беда была в том, что ее избранники почему-то так не думали и быстро делали ноги, когда узнавали о большом и чистом, творящемся у Милки в сердце и голове.
После очередной неудачи она со слезами на своих огромных глазах горько спрашивала у мамы:
— Я совсем некрасивая?
И мама, нежно гладя по головке, успокаивала:
— Может, и не писаная красавица, но очень и очень хорошенькая.
— Тогда почему он от меня отвернулся, я ж к нему всей душой?!
— Значит, ему не нужна твоя душа… Не расстраивайся! Ты еще молода и встретишь человека, которому она будет просто необходима.