Предвкушениям не суждено было сбыться: звериный рык Андрея возвестил о полном штиле, после чего возлюбленный в изнеможении упал ей на грудь.
— Ну как тебе? — вернувшись из ванной, поинтересовался он.
Милу била мелкая дрожь. Сигарета в руке ходила ходуном. То, что она просто замерзла, пока первый мужчина плескался в душе, было понятно: температура в квартире грозила сравняться с уличной. Но было еще кое-что, не позволяющее расслабиться: необъяснимая неудовлетворенность.
— Хорошо, но мало, — интригующе улыбнулась она и, затушив сигарету, предложила:
— А давай сыграем в национальную эскимосскую сексуальную игру!
Андрейкины брови ушли наверх, а руки инстинктивно сложились на причинном месте, придав фигуре сходство со знаменитой позой футболистов при штрафном ударе:
— Это еще что за хрень?
— Догонялки. Я буду бегать, а ты догонять. Для сугрева… — объяснила Милка и легким прыжком перемахнула через кресло, подальше от слабо догоняющего ее мысль любовника-«футболиста».
— Я такая труднодосягаемая… Как Государственная премия… — озорно подмигнула она Андрюше и, заливисто хихикая, запрыгала через мебель.
«Затейница, твою мать!» — подумал Андрей, но исправно, зажимая самое главное мужское богатство, тоже принялся скакать через препятствия вслед за «чаровницей»-Милкой.
Силы были неравны. Федяева Людмила играла на своем поле, где хорошо известен каждый уголок, чего нельзя было сказать о противнике, который только и делал, что чертыхался, собирал все углы и пару раз не устоял на скользком паркете в шерстяных носках. Кроме того, руки выполняли роль щита для «нефритового стержня» и, сигая через мебель, он не мог соблюдать баланс, то и дело куда-то проваливаясь, припечатывая задницу к стенам, зарабатывая ссадины и синяки.
Через минут пятнадцать гонок по вертикали, горизонтали и наискосок на смену раздражению и матюгам пришла благородная, спортивная злость и, подражая известному трюку Зорро, Андрейка, хищно растопырив конечности, как лапы паука, прыгнул со второго этажа на коня, то есть с кровати на Милку-кобылицу, успешно оседлав строптивицу, поставив буквой «Г».
Спортивная злость тут же переросла в любовную. Андрюша яростно пытался отыграться, протыкая партнершу по национальным эскимосским игрищам насквозь, вкладывая всю силу в удар. Ей, как ни странно, ужасно нравилось. Милка уже привычно орала на весь дом:
— Андрюша!!! Я ваша навеки!!! — или что-то в этом роде.
«О, Боже… Сейчас! Сейчас!» — предвкушала она набегающую горячую волну, затаив дыхание, двигалась ей навстречу, и наконец почувствовала сильные толчки обрушивающегося, как водопад, блаженства.
Терпеть сие блаженство молча было никак нельзя… И она взвыла нечеловеческим голосом, резко выгнулась крутой дугой, загнув хвостик буковки «Г» в противоположную сторону, заломила в сверхчувствах руки и оглушительно застенала с закрытыми от удовольствия глазами.
Вместе с ней отчаянно стенал и Андрей, но уже по другой причине. Не ожидав от Милки столь резкого, почти акробатического кульбита, среагировать достаточно быстро он не успел. Единственное, что он смог сделать, дабы предотвратить перелом мужской чести и достоинства, это выгнуться еще дальше назад и зависнуть в положении «мостик», пока Кинг-Конг женского пола в экстазе бьет себя в грудь.
«Немедленно бежать…» — пульсировала одинокая мысль в непутевой черепушке Андрея, и он, осторожно перейдя в позицию на карачках, ползком начал отступление по направлению к коридору.
— Дорогой мой! Ты куда? — прохрипела все еще неадекватная Мила.
— Я это… Пойду… А то мама не знает, где я… — не поднимая глаз, промямлил Андрюша, на что Милка радостно возразила:
— Еще совсем рано, мой гиацинт! Звони маме! Предков моих два дня дома не будет! Можно сыграть еще в национальную французскую, тоже сексуальную игру. Фанты! — лукаво подмигнула она.
СКАЗКА О КОЛЕЕ И ШЛЕЕ
— Предлагаю сыграть в замечательную игру! Фанты! — воскликнул мистер Тарек и с детским энтузиазмом стал пояснять правила.