— Это было трудно… — откликнулась обладательница непропорциональных частей тела, — но я старалась…
— Лучше бы ты в чем-нибудь другом постаралась… Короче! У нас одна на всех музыка, одни на всех движения, одеты в одинаковые костюмы, делаем общее дело и производим общее впечатление. Поэтому, если хотите выделиться, выделяйтесь посредством эмоций. Не надо сценических улыбок, просто скажите себе, что вам нравится выходить на сцену в красивом костюме, исполнять сложные па, которые не под силу никому другому, и видеть восторженные глаза публики. Искренняя улыбка сама появится на лице. А дальше — работать, дорогие бабоньки. Шоу — наша гордость. Мы сотворили его сами, это — наше детище и мы вместе с ним единое целое. Пусть каждый внесет туда что-то свое, неповторимое и особенное, улучшая целостную картину… Мы должны… должны солировать вчетвером!
— Соло вчетвером… — задумалась Мила, — звучит! Давайте так наш балет назовем!
— По-английски коряво получается, — возразила Нонна, — лучше просто: шоу-балет «Соло»!
Все оживились:
— Точно! Именно так! Классно! — и решили по неизменной русской традиции обмыть новое название и отметить премьеру.
Нонна метнулась к Тареку.
— Как в Александрию съездил? — помешивая лед в стакане с виски, интересовался мистер Юсеф. — Все купили, что хотели? Я выдал аванс специально для этой поездки. Надеюсь, твои скоро нас порадуют чем-нибудь сверхординарным.
Александрийская тема была Ашрафу неприятна. Выяснилось, что Нонна сама не знает, чего хочет, а когда женщина не знает, чего хочет, она хочет явно не тебя. А уж когда они «совершенно случайно» встретили Медвежонка-Мухаммеда (когда только эта проныра успела ему позвонить?!!), Ашраф почувствовал себя полнейшим идиотом. И хотя Нонна и Мухаммед вели себя как не родные, почти не разговаривали друг с другом и вообще держались отстраненно, не нагло и культурно, Ашраф, ругавший себя последними словами за допущенную слабость и ослепившие разум чувства, постоянно был готов к неприятностям и уже ничему бы, наверное, не удивился, так как на тридцать шестом году жизни понял, что женщины — это «обезьяны с гранатой» и ждать от них можно всего, что угодно, даже того, что и в страшном сне не приснится. Особенно от русских.
— Они вас каждый день будут радовать чем-нибудь сверхординарным, — пообещал Юсефу Ашраф. — Клянусь Аллахом, не соскучитесь.
— Н-да… Судя по сегодняшнему выступлению, очень веселые люди. Надо же такое придумать! Я давно так не смеялся! — делился впечатлениями генеральный менеджер «Солнечного берега», делая приличный глоток. И вдруг снова Юсеф резко остекленел, виски застряли в горле, а глаза полезли из орбит: галантный официант так же, как и в первый раз, красиво проплыл в сторону раздевалки русского шоу с бутылкой водки и вазочкой цветов на подносе.
«Джек Дэниэлс», застрявший в горле, не позволил мысленному вопросу преобразоваться в слова. Поэтому мистер Юсеф смог только кинуть удивленный взгляд в сторону импресарио русской группы. Ашраф, в свою очередь, бросил уничтожающий взгляд в сторону звезды «Ноева Ковчега» и тот с лицом знатока пояснил:
— При большой физической нагрузке на ноги мышцы разогреваются, а потом, когда нагрузки нет, остывают. Данный процесс доставляет массу неудобств. Появляется ломота, боль в суставах, иногда судороги. Чтобы этого избежать, необходимо натирать ноги водкой или другим спиртосодержащим продуктом. Вот так вот! — с превосходством заключил Тарек.
Ашраф привычно закатил глаза в потолок: «Десять баранов, о Аллах! Десять!»
— Ты хочешь сказать, что водка будет нужна им ежедневно? — наконец проглотил виски Юсеф.
Тарек задумался:
— Ну… при такой работе, как у них… — и через минуту предположил:
— Может и не каждый день, но очень часто.
СКАЗ ПРО ЗМЕЯ ГОРЫНЫЧА
— Нусик! Нусик! — теребил Нонку постоянный партнер по бальным танцам с претенциозным именем Роберт. — Тебе какие мужчины нравятся?
Они танцевали вместе лет восемь и их отношения давно переросли в почти родственные. Роберт считал, что Нонна его сестра и ласково называл ее Нусиком, а она его — Робиком или Бобиком.
Роберт еще десятилетним мальчиком буквально очаровал маму Нонны своими талантами, красивой внешностью, великолепными манерами и воспитанием, а также тем, что происходил из достойной семьи партийного функционера областного масштаба и директора торговой базы. Мама Нонны таяла всякий раз, когда «Робертушка» пересекал порог их дома, а у Нонны складывалось стойкое впечатление, что мать любит Робика-Бобика намного больше, чем ее или братишку Назара.