— А что будет написано на этой бумаге?
Нервнобольной зловеще расхохотался:
— Чего хочу, то и напишу! В зависимости от вашего поведения, моя несравненная леди! Подписывай! Я не шучу! Завтра же домой умотаете!
Нонна размашисто черканула закорючку и кинула листок Ашрафу:
— Все?
— Нет, не все… Пошли к твоим глупым курицам. Их автографы я тоже хочу поиметь в коллекции, — удовлетворенно засобирался Ашраф.
— …Так, девочки… — взяла слово Нонна, пока Ашраф усаживался в кресло и бубнил что-то про женские мозги, — этот мужчина требует подписать чистые листы бумаги. Что он там может накорябать позже, я не силах предугадать, но подозреваю, что явно не слова благодарности или уведомление о премии. Я уже подписала, теперь ваша очередь.
— Что случилось? — изумились девочки.
Ашраф делал вид, что ему все безразлично, а Нонка, сложив руки на груди, надув губки и гордо приподняв подбородок, изображала оскорбленную невинность:
— Членоведущий не смог пережить моего отказа.
— Ты ему отказала?! — Удивленно фыркнула Иринка. — Ну, Нонна… Все когда-нибудь бывает в первый раз…
Милка и Ланка прыснули. Ашраф встрепенулся:
— Что она сказала?! Все летите в вашу долбаную Россию! Завтра же!!!
Послышался горький Нонкин вздох:
— Не подписываем — летим в Россию…
— Он кого Россией пугает? — очнулась Иринка. — Вот для него там точно смерть, а мы родились там, жили и еще жить будем! Тоже мне… Испугал вилку штепселем! Переведи ему, рукой водительница, что идет он в эротическое путешествие мелкими перебежками… А бумажки пусть свернет рулоном и засунет в то место, откуда свою педагогическую идею вытащил.
Неведомая сила выкинула Ашрафа с насиженного места. Лысина покраснела, из ушей показался дымок, руки зачесались. Иринка зажмурила глаза, а когда открыла, Ашраф нарезал круги вокруг кресел и орал что-то про сраную Европу, дремучую Россию, древнюю цивилизацию фараонов и различия между мужским и женским полами. Особенно налегал на умственные различия. Вся лекция перемежалась английскими факами и арабским «Чтоб дом ваш сгорел!».
— Где-то рядом бродит дяденька Кондрат… — молвила Нонка, наблюдая за лихорадочными метаниями. — Предвидится мне, что мы его теряем, нашего импресарио. Бабы! Да подпишите! Не своим именем! Он все равно ничего не прочитает.
— Ага. Подпишите… — передразнила Мила. — А потом он начеркает, что мы ему миллион должны! Долговая тюрьма, баланда, плачущие родители, небо в клетку, преследования коренных ýрок в камере…
— Понеслась душа в рай! — перебила Иринка. — Тебе ли волноваться, неприятность наша? Тебе всего три дня в тюрьме понадобится, а потом — «что там делать на этих развалинах?». Нонка дело толкует. В идеале надо было бы левой рукой черкануть что-нибудь забавное… Нонк, ты как подписалась?
— Мордопупенко.
— Отлично! Родился экспромт! — Оживилась Ирусик. — Дайте мне ручку!
Она встала в позу революционного поэта и продекламировала:
И через секунду на листе красовалась старательно выведенная левой рукой подпись: «Впопедымова».
— Ха! — обрадовалась Лана и, завладев ручкой, накарябала: «Вполеветрова».
— Неоригинально, — заключила Милка. — Что же мне написать? Девочки, придумайте псевдоним! Хотелось бы что-нибудь связанное с миром искусства, с кино или театром…
— С цирком будет оригинальнее. Подпишись своим — «Людмила Е…нутая Первая», — хохотнула Нонна.
— Пусть Мерилин Монро будет, — выдвинула свое предложение Лана.
— Ты чего? Давай лучше она напишет: Попандопуло!
— Рина Зеленая!
— Фантомас!
Неучаствовавшая в выборе псевдонима Иринка одним глазом следила за Нонной и Ланой, другим — наблюдала за импресарио, ожидающего прихода товарища Кондратия и проклинающего тот день, когда связался с безумным бабьем. В конце концов Иринку озарило:
— Слушай, Мил… Напиши просто: Ашраф. Он у нас весь в искусстве, тут тебе и кино и театр…
Милка взвилась:
— Не желаю подписываться именем этого говнюка!!!
— Классно! — не согласилась с подругой Ланка и обратилась к лидеру коллектива:
— А фамилия у него есть?
— По-моему, Ашраф Фатхи… Футхи… Нутхи…
— Короче! Федяева! Бери ручку и выводи: Ашраф! — Иринке надоело косить глазами в разные стороны. — Тут тебе и артистка, и танцор, и певец, на дуде или бубне игрец!