Обидевшись на весь белый свет, Мила послушно вывела имя говнюка и от себя добавила: Козззел!
С миной властителя судеб на вспотевшем лице Ашраф собрал листки и аккуратно сложил в «дипломат».
— Так-то лучше! — краснота с лысины сошла, щели организма перестали дымиться, пришло игривое настроение.
— Недели через три у меня будет небольшое «окно». Предлагаю поехать по морю на лодке, — озорно подмигнул он и метнул вопросительный взгляд на Нонну. Та выдавила Ашрафу «О’кей», а в сторону коллектива скрючила утомленное личико: «Членоведущий… Что тут поделаешь?…»
ТЕРЕМ-ТЕРЕМОК
— Чего делать будем? — грустно спросила Мила.
— Как чего? — удивилась Иринка. — Балетные ноги в пластичные руки и на репетицию.
— Угу… А на репетицию берем веревку и мыло. Будем делать табуретки, — Милка чуть не плакала. — Возьмет и напишет членоведущий, что мы от контракта отказываемся, согласны выплатить неустойку… Хорошо еще домой отправят, а если и правда тюрьма?.. Нонк! Почему ты ему отказала?
Нонна устало посмотрела на страдальческое лицо Милки:
— Ну не стоит у меня на него. Общаться могу, а в постели не представляю…
— Так объясни ему культурно, — встряла Лана, — он же не совсем плохой человек, поймет…
— У меня договор, — горько вздохнула Нонна и рассказала, каким образом они попали в райский уголок. — Он казался тогда нормальным, здравомыслящим… И потом, я думала, что смогу выкрутиться…
Иринка сорвала маленький цветок с куста:
— Выкрутилась?
— Давайте подумаем об этом завтра, а?
— Какое завтра? — всполошилась Милка. — Понапишет фигню всякую, а нам потом отдувайся! Я знаю, о чем говорю… На юридическое отделение техникума почти год проходила!
— Ну, если на юридическое, то должна знать, что отдуваться будет Ашраф ибн Козел, а Федяева Людмила может спать спокойно, — ответила Нонна и заломила руки: — И вообще… Отстань, Милк… Я себя плохо чувствую: меня постигло разочарование в близком человеке.
— Это в Ашрафе, что ли? — усмехнулась Ирина. — Ну ты, Нонк, как скажешь, словно воздух попортишь. Где близость? Где человек? Я бы ни за что не подписала его туалетные бумажки, если бы в твою голову не пришла порядочная идея. Где-то было сказано, что во все века рыцари шли на подвиги ради дам, а ради «не дам» не шли. Так что твой «близкий человек» достаточно предсказуем. Как ты могла придумать, что оно тебя вывезет и будет ласково смотреть, как ты с другими в постелях кувыркаешься?
Нонка презрительно фыркнула:
— Ха! Я еще не кувыркалась! А если и кувыркнусь, он не увидит!
— Ну-ну… Невидимка ты наша…
Все невесело вздохнули. Мало того что Ашраф взбеленился, так еще и попросили переселиться из номеров для гостей в специально построенный корпус для работников отеля. Туда же переселили аниматоров, инструкторов подводного плавания из Голландии и немцев, преподавателей виндсерфинга. Всех, кто работал на контрактной основе.
В новом корпусе было очень даже мило. Номера оборудовали, как и комнаты гостей, и никакого дискомфорта или чувства обделенности благами цивилизации не возникало. Там также, как и в отеле, убирались мальчики-хаускипинги, трудовые «пчелки» с полными тележками швабр, ведер, бытовой химии, полотенец и туалетной бумаги.
Корпус контрактников, построенный в виде буквы «П», стоял на отшибе, притулившись к прачечной. Далее находился только пляж. Так что девушки поселились даже с видом на море. Кроме того, конфигурация буквы «П» и отдаленность от самого отеля создавали некоторые преимущества. То, что могло происходить в корпусе, можно было увидеть только с одной точки — у основания буковки. Но там секьюрити организовали наблюдательный пункт, водрузив в коридоре покалеченный стул, чем сильно обеспокоили всех переселенцев. Вездесущее око охраны не собиралось давать поблажек, хотя девушки подумали, что еще не вечер и со временем можно придумать, как избежать выполнения правил контракта, олицетворяемых человеком в черной с золотом униформе на покалеченном стуле в начале коридора.
Случилась и еще одна неприятность: в номерах девушек не существовало телевизоров и телефонов. Было ясно, чьи это происки оставить русских без средств связи. Вернее, одну русскую… Но Ашраф опять не учел самого главного: посмотреть телевизор и воспользоваться телефоном можно из других комнат, где обитали сослуживцы и уже почти друзья. Анимационная команда в полном составе относилась к девочкам заинтересованно, старалась навести мосты и ни в чем не отказывала. Немцы держались особняком, но вежливо, а голландцы, хоть и ныряли весь световой день и вечером ходили полусонные, никогда не упускали момента поговорить и пошутить. Менеджер дайвинг-центра со странным именем Шалуфа вообще объявил русских своими дочерьми и по-отечески опекал. То есть в корпусе контрактников было намного уютнее и свободнее, чем в гостевых номерах отеля. Кроме того, во всем этом корпусе, набитом привлекательными спортсменами, по Нонкиному мнению, была только одна перспективная особь женского полу. Массажистка-египтянка с противным именем Мэрфат и трое из русского балета без знания языков не в счет. Для нее открывались безбрежные горизонты…