— Ни фига себе! — делала круглые глаза Мила. — Мы, блин, не телепаты, чтоб предметы без рук перемещать и не йоги с ножами на черепушке па выделывать!
— Да погоди ты! — перебивала Нонна. — Сказали же: высший пилотаж! Нас такое никто не просит вытворять. Я тоже видела разок в ночном клубе Алекса танец живота. Нормальный. Хотя не без фокусов… Девушка была арабской национальности, слоновьей комплекции и совершенно криволапая. Никогда не забуду, как она на «мостик» вставала…
— Ну, «мостик» еще куда ни шло… — встряла надутая Мила.
— Лицом к зрителям. Ноги-колонны раздвинула и пошла прогибаться. Все показала. Все закрома. А потом в этой позиции еще и трясанула закромами-то. Народ в экстазе, мы — в ужасе! Костюмчик с обгрызенными блестками, рваный, в дырках. Отовсюду жиры вываливаются. А публика ладони отбивает! Потом она к народу подходила и перед носами грудью необъятной трясла. Шутница… Там одной грудью можно в нокаут отправить, если промахнуться с амплитудой…
— Нонк, я не поняла, — заинтересовалась Лана, — обязательно грудью перед народом трясти? Неудобно как-то… Неприлично…
— Да ты что?! Конечно, нет! Она еще и на столы забиралась. Представьте этакого слона, что топчется босыми грязными ногами по скатерти рядом с вашими носами! Меня лично чуть не вырвало, а остальные ждали, что стол вместе со слоником рухнет и случится землетрясение в пять баллов!
— Не, ребят… Не нужен нам это бляданс в программе. Пусть Сникерс идет со своим желанием в неведомые дали.
— Милк, все равно придется его вставить. Ведь всю душу вынут! У них это, как Пирамиды. Незыблемо… — хореограф-Иринка знала по предыдущему опыту, что в покое их не оставят. — Мы не будем ужас исполнять. Сделаем культурный танчик.
— Вообще-то… Мы же всегда делаем что-то новенькое, если у кого-то день рождения или еще какая-то дата, а тут генеральный просит.
— Он уже не просит. Он уже все организовал и поставил вопрос ребром. Так что… Для нас это стало делом чести, — подытожила Нонка.
Добрый ангел Джозеф быстренько смотался в Каир и привез обалденный костюм с обилием блестящих украшений. Как ярый наставник, он учил девчат азам, подсказывал, как выстроить композицию, танцевал вместе с ними, скрупулезно доводя каждый элемент до ума. Худо-бедно девочки разобрались в чуждой русскому человеку хореографии, но никак не могли решить, кто же будет исполнять этот шедевр. Широко известные народные танцы подразумевают движения рук, ног, головы, корпуса, и основной упор делается все же на конечности. В танце живота можно просто стоять на месте и танцевать посредством внутренних мышц, задействовав, например, только задницу. Так вот задействовать только задницу и не всегда получалось, и никто не хотел позориться. «Нормальный, без фокусов» беллиданс оказался не так уж прост и для того, чтобы грациозно вращать задом и делать волны в районе пупка, нужна сноровка, талант и тренировка.
— Не надо больших амплитуд и резких дерганий, — наставлял Джозеф, — плавнее все… Как бы нехотя…
Юсефу хотелось, чтобы в обалденном костюме красовалась Лана, так как она блондинка и это такая редкость для Египта! Но блондинка-Лана сноровки и таланта в бедрах отродясь не имела. Дернуть ногой получалось, а вот жопой без ноги — никак. Нонна считала, что беллиданс — это хоровод в одиночестве и, свято помня, что исполнять сей хоровод надо «как бы нехотя», ходила по сцене как пава от одного угла к другому, изредка дрыгая задницей. Иринка, наоборот, дергалась как отбивной молоток, не в состоянии под зажигательную музыку плавно изображать волны, всегда устраивая шторм, во время которого звонко гремели многочисленные кости тощей балерины. По всему выходило, что камикадзей должна стать Мила. Но рядом с Милой на сцене всегда находился верный ансамбль «Современник», а сейчас кто-нибудь из их шоу-группы «Соло» и, как следствие, выработался комплекс: она боялась танцевать на сцене одна. Животный страх сковывал все важные для беллиданса члены.