Теперь, после года титанических усилий, ее берут на третий курс института, что находится за тридевять земель, и где предстоит дрыгать ногами еще два года. Название сложившейся ситуации звучало для Игорька банально: никуда не денешься — влюбишься и женишься. Женился…
…Из спальни молодоженов слышались сдавленные рыдания. Все попытки Игорька совершить то, ради чего и придумана брачная ночь, натыкались на яростные протесты девственницы-Иринки. Ее трясло. Заранее было больно и неудобно.
Игорь, поразмыслив, решил, что не так уж все трагично, они пережили сумасшедший день и ночью можно отдохнуть. Теперь надо не торопиться. Иринка же считала, что она не такая как все, у нее ничего не получается, нормальной женщиной уже не быть и, пока Игорек забылся в почти смертельном сне, сидела на полу супружеской спальни и яростно горевала по этому поводу, орошая горькими слезами подушку.
…Нестандартная ситуация продолжалась уже несколько месяцев. Иринка чувствовала боль, как только Игорь пытался перейти к нормальному половому акту. Он жалел супругу и не настаивал. Все должно рассосаться само, а пока можно и без этого обойтись. Тем более, уделяется много внимания другим способам постельных игрищ.
Ирина все больше уверялась, что с ней что-то не то… Она — больная, дура или, того хуже, гуманоид. Посоветоваться с врачом духу не хватало, а уж рассказывать о такой проблеме кому-нибудь из родных или друзей вообще не приходило в голову. За пределами супружеского ложа все было расчудесно. Она делала вид, что безумно счастлива. На вопросы подружек «Ну и как?», «Было больно?», «Говорят, некоторые на небеса от этого дела улетают… А ты?» отвечала со знанием дела, предварительно проштудировав замечательную книжку «Энциклопедия молодой женщины», где хоть и без пикантных подробностей, но основной процесс и ощущения описывались довольно складно. Сама же почти ежедневно рыдала и подумывала: «Убиться об стену, что ль…»
Родные видели, что Ирина стала нетерпимой, плаксивой и нервной, но помочь ничем не могли. На людях разыгрывался роман про великую любовь, а попытки копнуть поглубже не удавались. Выбить из Ирусика правду можно было только с помощью камеры пыток. И то она к ней привыкла… Такая камера была в ее спальне.
Она уже не просила, а умоляла не жалеть, взять и изнасиловать в конце концов! Игорек честно пытался, старался, настраивался изобразить из себя Чикатило, но насильник из него получался какой-то вялый, несерьезный и совсем не страшный. Вскоре уже сам Игорек хватал с прикроватного Иринкиного столика пузырек с валерьянкой и трясущимися руками запихивал в рот горсть желтых таблеточек, когда та демонстративно одевала на свечку презерватив, выпивала чашку спирта и делала вид, что сама все устроит, если мужик не может…
Все чаще в Иринкиной голове стали возникать предательские мысли, что если б на месте Игорька был настоящий, сильный и уверенный в себе мужчина, от проблемы не осталось и следа. Она начинала тихо ненавидеть своего некогда обожаемого Игорюшку…
До свадьбы бешеным спросом у противоположного пола Ирина не пользовалась, но после, как почти всегда бывает, мужики проснулись. «Ой! — сказали они себе, — где ж мы раньше были?», и понеслись догонять уходящий поезд. Однако все четыре воздыхателя неизменно отправлялись в пешее эротическое путешествие, как только намекали на адюльтер.
— Извините, но я очень люблю своего мужа, — гордо подняв голову, сообщала Иринка, чем раззадоривала поклонников еще сильнее.
Она страстно желала быть такой, как все. Понимала, что стоит свистнуть любому — и он примчится на всех парусах решать сексуальные проблемы, уже была почти готова позвать, но что врать, когда примчавшийся кавалер обнаружит, что после стольких месяцев замужества она все еще девственница?
Ирина глянула на большие настенные часы рецепции. Большая стрелка замерла на цифре три. «Ничего. Еще сорок пять минут. Он позвонит», — успокоила она себя. «А все-таки как причудливо поворачивает судьба… Не познакомилась бы с Игорем, не вышла бы замуж так неудачно, не бежала бы как от огня, прельстившись любым предложением, лишь бы не не испытывать этот позор… Все было предопределено. И поездка в Каир, и встреча с Амром, перевернувшая все…»