Работа в Египте… Ирусик была на седьмом небе от счастья! Хорошо, конечно, подзаработать, увидеть другую страну, получить бесценный опыт… Но гораздо более важное — уехать и забыть на время о проблеме.
Игорек был не на седьмом, но на небе на втором точно. Через три месяца у них будет замечательная сумма, которую можно выгодно потратить. Он и не подозревал, что поступившее Ирине предложение будет началом конца.
Она пропадала в культе без просвета денно, на репетициях «Современника» нощно, в промежутках между — вела две детские хореографические группы и, плюс ко всему, бегала на постановку программы для поездки в Египет в ансамбль «Русские кренделя».
«Русские кренделя», недавно образовавшиеся и сразу потеснившие «Современник», являлись самыми главными конкурентами Бориса Ермолаевича Тыничкина и его детища. Танцоры, со свистом вылетавшие из гордости города, оседали в «Русских кренделях», на их концерты собиралось много народу, телевидение тоже уделяло им достаточно внимания, газеты сообщали об успешных гастролях за границей. Эра полной монополии «Современника» заканчивалась. Борис Ермолаевич снисходительно говорил в интервью, что «доволен успехами младших братьев», а на репетициях «Современника» крыл беспощадным матом бездарность в лице руководителя «Русских кренделей».
Бездарность, Роман Вячеславович Сергеев, имел большие белесые глаза, был высок, по-мушкетерски усат-бородат (рыжеватые волосы образовывали на подбородке кокетливую «эспаньолку») и являл собой типаж Арамиса-Старыгина. Только Старыгин — Арамис-красавец, а Рома — просто Арамис… Зубы у него выросли, преданно глядя друг на друга, добавляя к вышеописанной красоте пикантную шепелявость.
Сам Роман Вячеславович балетмейстером не являлся, постановками занималась его жена, а вот деловую хватку имел. Контракт, который был заключен с импресарио египетской стороны мистером Хайратом, он вырывал у посредника в лице чиновника из Министерства культуры своими неровными, но крепкими зубами. Скольких столичных и не очень конкурентов пришлось загрызть, чтобы в 1992 году, когда любой желал найти хоть временный, но приют за границей, дающий шанс заработать, — не представляется возможным подсчитать. Поэтому, серьезно отнесясь к подбору танцоров для поездки, номером один он записал себя. Там он возьмет на широкие плечи нелегкие обязанности директора группы и, конечно, солиста. Мистеру Хайрату вообще-то не требовались мужчины в коллективе, но Роман Вячеславович каким-то способом объяснил, что без «Арамиса» никак нельзя в ответственном деле развлечений. Участники же коллектива судачили, что и там без зубов не обошлось…
Вторым номером была поставлена Гуля Ейбоженко. Гулечка отлично скрасит одиночество Романа на чужбине, особенно, если ударно справлялась с этим в родной стране. Ансамбль «Русские кренделя» был хорошо осведомлен о достаточно долгой любви руководителя и подчиненной, но никак не мог понять одного: внешне жена Романа и Гуля Ейбоженко были как сестры-близнецы. Одного и того же роста, одна и та же фигура, лица и то, как под копирку. Что их различало, так это характер. Гуля была неимоверно тихой. Как в гробу.
Третьим и четвертым номерами стали давние любимицы Романа Вячеславовича: Юлечка Потапова и Катюша Маслова. Любимицы не в том смысле, какой присутствовал при выборе Гули. Обычно танцоры бывают узкоспециализированные. Если научен плясать русский народный «Трепак» да «Барыню», то в эстрадных танцах такой исполнитель будет ковылять, как небезызвестная корова на льду. Юля и Катя могли танцевать все.
Итого выходило четыре человека. Нужно шесть. Роман Вячеславович, прекрасно понимая, что специализация его коллектива народная, а не эстрадная, и переучивать исполнителей за короткий срок — дохлый номер, обратился к своим любимицам. Юля, которая училась в училище культуры и искусств, с радостью предложила Жанну из «Созвездия» и Иринку из «Современника», культурно и с искусством образовывавшихся в том же заведении. Под списком подвели жирную черту и уже через два месяца мистер Хайрат самолично встретил их в аэропорту Каира.