До отъезда — всего три недели. Хайрат, перебесившись, изредка гавкал на Рому, но контроль ослабил: «группа-дура» так и не поняла радужных перспектив.
— Балшой ошыпка! — сказал Хайрат и великодушно плюнул на дураков. Однако сохранил традиционный запрет: одной никуда нельзя, а вот вдвоем или больше — можно…
Однажды Жанна заговорщицки прошептала Иринке:
— Мы с Джакомо хотим мотануться в Александрию. Давай с нами!
— Ага… Что я там делать буду? Вы в кустах, а я на стреме?
— Нет. С нами едет один друг. Он давно про тебя спрашивает…
«А что я теряю? — подумала Ирина. — Прикрытие жопы подруги — не повод для тесного знакомства. Хоть город посмотрю, пока голуби ворковать будут».
— Мой лучший в мире друг! — Счастливый «Ромео» хлопнул по плечу серьезного парня с проницательным взглядом.
— Амр, — представился тот.
— Я зову его на итальянский манер — Амро, — Джакомо уже садился на заднее сиденье «Мерседеса».
Ирина поняла, что влюбленные собрались использовать каждый момент и ей придется всю дорогу лицезреть в зеркале заднего вида сценки из «Ромео и Джульетты», попутно поддерживая разговор с Амром.
«Зря поехала…»
Он ей не понравился. Внешность вроде неплохая… Фигура сбитая, коренастая. Про таких мужчин говорят: они твердо стоят на ногах. Этакий дубок: широкоплечий, устойчивый, большущие, сильные руки-ветви, спина-стена. Но было в его глазах нечто суровое, тревожное, прожигающее до внутренностей. Казалось, этим взглядом он влезает в мозг и видит все, что там думается, представляется, решается…
Иринка ошиблась. Амр почти не разговаривал, сосредоточился на дороге и изредка давал прикуривать. Так, почти молчком, они и доехали до города Александра Великого…
Александрия находилась в запущенном состоянии: облезлые фасады некогда красивых домов с лепниной, пыльные улицы, грязные, закопченные подъезды… Средиземное море гнало свои волны на набережную, разбивая их о кое-как наваленные бетонные блоки, служившие неким подобием волнореза. В морской воде на всем протяжении набережной виднелись черные муравьиные головки. Весело прыгала на волнах ребятня и подростки, совсем малыши радовались морю на руках отцов, стоящих в воде по колено, там же примостились и женщины, во всем обмундировании заседавшие в море, как в собственной, домашней ванне.
Четверка туристов высадилась у парка дворца Монтаза. Здесь было лучше: огромные деревья, широкие аллеи, пение птичек и спасительная тень… Мужики, недолго думая, сняли две комнатки в кемпинге рядом, и голуби предсказуемо залетели туда на крыльях любви, оставив Амра и Ирину наедине…
Разговор не клеился. Общих точек соприкосновения не было, обсуждать природу и погоду не хватало Ируськиного словарного запаса. Единственное, о чем ей мечталось, — побыстрее умотать обратно, а потом выпороть Жанку, которая сказала, что этот бревно-Амр о ней давно спрашивает… «Все! Больше никогда и никуда не поеду», — решила она.
Но на следующий день Ирина опять оказалась в той же компании. Амр пригласил всех в яхт-клуб. Отказаться не хватило сил: сказывалось воспитание (не послать же иностранца по хорошо известному адресу!), да и Жанку было жалко…
В яхт-клубе Амр и Джакомо старательно изображали гарных хлопцев и завидных женихов: профессионально покатались на скутерах и водных лыжах, обеспечили королевский обед и преподнесли Жанне и Ирине букеты роз.
Джакомо, как и все итальянцы был шумен, криклив и весел. Показывал фокусы, демонстрировал мускулы, пел песни из репертуара венецианских гондольеров и выпил бутылку пива без помощи рук за двадцать секунд.
Амр, наоборот, был молчалив, хотя на водных лыжах и скутерах тоже катался превосходно и расплачивался за королевский обед с цветочками именно он. Джакомо только довел красивый жест до ума: встал на колени, приложил розы к сердцу, выдал пару комплиментов и целовал дамам ручки.
Ирина могла поклясться, что видит за спиной Жанны крылья, да и сама была почти счастлива, что не отказалась пойти в яхт-клуб. Слабое знание языка в тот день совсем не мешало, так как Джакомо общался с помощью жестов и мимики, а Амр вообще молчал. Единственное, что он сказал:
— Приглашаю к себе домой…
Джакомо сразу вставил, что это замечательная идея, там есть пиво и видеофильмы, а также кондиционер.
— Сегодня ужасная жара! — пожаловался он, картинно утерев пот со лба.
В просторном холле Амровской квартиры голуби смогли просмотреть начальные титры какого-то фильма и опять предсказуемо удалились в другую комнату, хлопая крыльями.
Квартира по советским меркам была большой. Ирина прикинула: на всей площади, которую занимали холл, спальня и ванная комната, могли уместиться две, а то и три трехкомнатные «хрущевки». Жилище, отделанное с большим вкусом, напоминало интерьеры из глянцевых журналов. Все в черно-белых тонах: шахматный пол, белые стены с картинами в черных рамках, черные диваны с множеством бело-серых подушек и огромный, низкий стол — плита черного мрамора. По всей квартире черно-серо-белая гамма разбавлялась зелеными комнатными цветами: пальмы в кадках, свисающие с деревянных решеток на потолке лианы… Создавалось ощущение света, воздуха, уюта. Не было избытка ковров, углы оставались свободными, стены не подпирали родственники Великой Китайской Стены — гробы-шифоньеры, серванты и шкафы с антресолями.