Часть вторая. Глава десятая
Три дня, прошедших после проклятого воскресенья, были относительно спокойны, если не считать схватку Анаит с моим паласом — потерявшей изначальный узор, окраску, а затем и форму тряпкой, покрытой толстым слоем грязи, почему-то не удалявшейся ни одним моющим средством. Вдобавок она имела свойство периодически выделять таинственное клеевое вещество, в результате чего отодрать этого монстра не представлялось возможным. Я уже давно смирился с тем, что мерзкий половик вечен, и воспринимал его как неизбежную крестную муку. Анаит покончила с ним за полтора часа, проявив раж, с которым грозился выгрызать бюрократизм Маяковский. Затем был выброшен мебельный лом, выдраены кастрюли, выстираны занавески и даже заменена часть сантехники. За борьбой с паласом я наблюдал лежа на диване и с паникой обреченного разглядывая пятно, оставшееся на обоях после того, как год назад была опрокинута сковородка с яичницей и только потому, что мне пришли в голову некоторые соображения по части поэтики Эзры Паунда. Меня раздирал странный кашель, появившийся неожиданно и похожий скорее на визг, ибо вырывался он на слишком высоких частотах, а когда я сказал, что придется таки идти в поликлинику, Анаит заметила, что медицина не поможет и тут. Я постарался пропустить эти слова мимо ушей, но когда она полюбопытствовала, далеко ли церковь, спросил: — А может быть, все-таки в ЗАГС? — Нет, государство тут тоже бессильно... Я понял, что на это дело она уповает крепко, и перестал сопротивляться. Вернулась Анаит часа через полтора, сказав, что венчание назначено на четверг, что нужны два поручителя, и, заметивм ое удивление, добавила: — То есть свидетеля, и было бы здорово, если бы одним из них была Роза. Мне показалось, что я ослышался: — Ты забыла, что она в психиатрической больнице? — Потому-то ей и надо быть в храме. — Она же в разводе именно со мной! — Кого интересует, с кем она в разводе? Полагаю, Анаит осенило накануне вечером, когда позвонил Валерка и сообщил, что мать привели в чувство, но ее все еще колотит. Нас, между прочим, колотило тоже, особенно после того, как мы принялись обсуждать кандидатуру второго поручителя. Собственно, никого другого, кроме Раппопорта, я предложить не мог. Для церкви он был персоной, конечно, более чем сомнительной, и я не исключал даже, что во время венчания он примется комментировать таинства обряда с точки зрения преподавателя физики. Услышав нашу просьбу, несчастный долго смотрел на нас поверх своих нелепых очков, усиливавших его сходство с дятлом, потом прошептал с виноватым видом: — Так я ж не крещеный… — А мы не скажем, — возразила Анаит. — И не верую, — продолжал сопротивляться он. — И это не скажем. — Так по моему ж портрету видно, что если у меня и есть какое-то вероисповедание, то совсем иное. Я счел долгом вмешаться: — Прекратите этих сопротивлений, Натан. У вас вполне нейтральный портрет. Хотя это было сказано с употреблением специфического родительного падежа, что неизменно вызывало смех у нас обоих, Раппопорт продолжал мяться, и это вынудило меня перейти к совсем другим аргументом: — Судя по тому, что вы говорили мне в нашу последнюю встречу, ваши взгляды на мироздание и человека крепко расходятся с позицией ортодоксальных материалистов, в том числе и моей, — добавил я. — Это скорее оправдывает вас... Поскольку я иду на компромисс, то считайте это последней просьбой отступника. А последние просьбы принято выполнять. Этот софизм он воспринял с ухмылкой, потом долго протирал очки и в конце концов сдался. С Розой вышло проще. В приемной главврача психиатрической больницы Анаит показала секретарше какие-то корочки и почти тотчас же получила разрешение войти. Аргументы ее мне неизвестны до сих пор, только минут через сорок Роза была с нами. Постаревшая и высохшая разом, она теперь больше походила на обитателя богоугодного заведения, чем на влиятельного доцента филфака. Я даже не сразу узнал ее, так непривычна она была без буйной косметики и вызывающих джинсов, ловко создававших ей имидж светской львицы. — После венчания вам придется немедленно вернуться в больницу, — предупредила Анаит. Услышав это, Роза жалко улыбнулась, а я сказал, что ее проводит Валерка, хотя от такой перспективы он наверняка будет в ужасе. — Хороши же наши свидетели, — заметил я позже Анаит. — Один, как говорят студенты, с головой давно расстался, другая — вообще из желтого дома. Хотя, если честно, от всего мероприятия на версту несет шизухой…. — Это уже похоже на богохульство, — процедила она и, судя по выражению ее лица, была шокирована. — Хотя если это поможет ей пережить потрясение... — Она его не переживет. Я ошибалась. — Что?.. — Заведение это ей уже вряд ли покинуть. И, поймав мой взгляд, добавила: — Несколько лет назад ей была диагностирована шизофрения. Она регулярно лечилась и оттого держалась. Однако последнее потрясение сломило ее. — Меня сейчас гораздо больше беспокоит Валерка. — Вне нас с тобой он вряд ли представляет для него интерес… А вот нам надо быть наготове. Знать бы, когда последует его очередное удар, и успеть обвенчаться.