Случайно узнав от одной знакомой, что в лаборатории ее мамы расплодилось белых мышей больше, чем надо для опытов, я решил «прибрать их к рукам». С их помощью я попробовал подобрать антагониста аконитина в его действии на нервную систему. Ведь все противоядия, рекомендуемые при отравлении борцом, сводятся к очистке пищеварительного тракта и даче общеукрепляющих веществ. Здесь мне посчастливилось показать, что отравленные аконитином мыши не погибают, если им ввести под кожу стрихнин, причем в такой дозе, которая сама по себе (без предварительного отравления аконитином) является смертельной. Это вселяло надежду на то, что отравленных аконитом лошадей можно лечить и после того, как яд распространился по всему организму.
Последний курс
Можно сказать, что дипломная работа была у меня «в кармане», но предстоял еще один семестр занятий и экзамены. Кроме того, мне нужно было сдать «хвосты» — программа за время моего сидения изменилась и некоторые предметы оказались не зачтены.
Первое время среди однокурсников я чувствовал себя инородным телом. Люди, притершиеся друг к другу за четыре года совместной учебы, не могут так же быстро притереться и к новичку. Собственно, новое поколение студентов обо мне было наслышано. Преподаватель ветеринарии И. И. Бухаров на каждом курсе и в каждой группе при каждом удобном случае рассказывал, что вот у него учился студент по фамилии Мюге, который умел одновременно, сидя на занятиях, есть, читать, разговаривать с соседями и слушать преподавателя.
— Иной раз совсем увлечется. Ну, думаю, сейчас его поймаю. Задаю вопрос: «что я сейчас рассказывал?» — и он слово в слово повторяет.
Секрет моей «феноменальной» способности был прост: И. И. Бухаров почти дословно повторял лекции профессора Озерова, прочитанные накануне практических занятий. А лекции по ветеринарии я слушал внимательно.
Тем не менее, в отношении к себе я чувствовал некоторую настороженность. В то время еще не привыкли к людям, возвращавшимся из тюрем. Сидение в тюрьме считалось унизительным, и к нам относились недоверчиво — сегодня выпустили, а завтра, может, опять посадят. Может быть, это было и не так, но я искал дружбы с людьми такими же, как я — бывшими заключенными. Кроме того, так же, как у бывших фронтовиков, бывших моряков и других «бывших», существует дух землячества.
Первым я нашел Житловского. Он жил в переулке Сивцев Вражек в коммунальной квартире. Его соседом был школьник старших классов Валерий Чалидзе. В дальнейшем он, кроме физики, посвятил себя вопросам права, и сейчас хорошо знаком русскому зарубежью по издаваемому им журналу «Хроника защиты прав в СССР». С Аликом Вольпиным мы встретились на квартире у одной из его теток — кажется, сестры его отца С. Есенина.
— Как, и тебя выпустили с таким букетом статей? — удивился он.
Мы ведь с ним расстались в институте Сербского, когда мне инкриминировали и измену родине, и шпионаж, и антисоветскую организацию.
Затем Алик познакомил меня со своими друзьями по ссылке, а также с бывшими университетскими товарищами, которые потом тоже отсидели, и у нас образовалась своя компания. Нужно сказать, особая близость продолжалась не очень долго. Все мы оказались людьми увлекающимися, каждый в своей области, у каждого появились более узкие интересы и каждый со временем адаптировался в «несидевшем» обществе. С наступлением «оттепели» о лагерях и политике говорить стало модно, а нам эти разговоры уже приелись. В общем, встречались мы от случая к случаю. И только, когда появились симптомы «закручивания гаек», когда Алика без законных на то оснований снова посадили в психушку, когда актуальным сделался вопрос «кто есть кто», бывшие лагерники снова потянулись друг к другу.
Незаметно подошла последняя сессия и выпускной экзамен по основам марксизма-ленинизма. На этом экзамене стало традицией задавать факультативные вопросы, не входящие в программу, но показывающие уровень развития будущего специалиста. Меня спросили:
— Почему голубь является символом мира?
Я тогда не знал о его роли в окончании Пелопонесской войны между Афинами и Спартой и ответил:
— По недоразумению.
— ?
— Так. С первых же страниц нашей истории голуби наряду с воробьями были поджигателями войны. Вспомните, как Ольга отомстила за Игоря. Голуби — это единственная птица, участвовавшая в войнах, и единственное животное, получившее человеческую награду — Арно, во Франции…