— А Зоинька замуж вышла. А Асенька университет кончила. Она часто о Вас вспоминала, не посадили ли опять. А то куда пропали? Вот она обрадуется. Вы ей позвоните. А Кирюшенька такой музыкант, такой музыкант, мама ему рояль купила.
В то время я увлекался походами «выходного дня». Позвонив Асе в следующий раз, я предложил составить компанию. Она охотно согласилась и оказалась не только хорошим товарищем в походе, но умела тонко чувствовать состояние собеседника. Поэтому, когда после какой-то размолвки с Парамоновым у меня испортилось настроение, я попросил ее погулять со мной в парке, напротив ее дома. Тут я впервые увидел ее не в лыжных штанах, а в юбке. И она в этот вечер покорила меня какой-то душевной теплотой и мягкостью.
Однажды, в походе на Истринское водохранилище, наблюдая, как ловко она орудует костром, я предложил:
— А выходи-ка за меня замуж.
Она удивилась, сказала, что на эту тему как-то не думала, ни вообще, ни в частности. Однако полушутя-полусерьезно сказала о моем предложении своей маме. Та категорически заявила:
— Что? За фокусника? Ты с ума сошла!
Думаю, что, если бы она знала, что я, кроме фокусов, интересуюсь еще и глистами, ее мнение обо мне осталось бы прежним.
С детства Ася была своенравной и не терпела категорических возражений. В дальнейшем я узнал, что это такое, но тогда слова матери были мне наруку, так как привели ее к негативному решению. Честно говоря, потребность в женитьбе я и сам еще не осознал, но раз уж так дело повернулось, мы быстренько «обженились». И Ася, сложив свой «мобутный» рюкзак, сразу после регистрации переехала в Кузьминки. Через неделю или две мы разъехались по командировкам, а в декабре уже вдвоем путешествовали по Сванетии, ища следы знаменитого в то время «снежного человека».
Снежный человек
Интерес к этому существу у меня также связан с домом отдыха. Нестурх пригласил меня на заседание общества антропологов, где в тот раз обсуждалось опубликованное в «Комсомольской правде» сообщение Пронина о том, что он на Памире видел человекоподобное существо.
Дискуссия была горячая. Одни говорили, что это — чушь, происки империализма. Другие с пеной у рта доказывали возможность существования «снежного человека». Регламент для выступавших был ограничен десятью минутами. Особенно интересно выступил профессор Б. Ф. Поршнев. Он давно интересовался этой проблемой и ему было что сказать. Но регламент есть регламент, и председатель его оборвал, заявив, что пока все желающие не выступят по первому разу, больше говорить нельзя. Мне нечего было сказать, но я попросил слова.
— Десятью минутами я располагать могу? Я их отдаю профессору Поршневу для продолжения.
Это вызвало одобрительную реакцию зала, и я заручился симпатиями многих сторонников «снежного человека».
В экспедицию, возглавляемую К. Станюковичем, я не попал. После этой экспедиции в центральных газетах были напечатаны статьи о том, что «снежного человека» нет, не было и быть не могло.
Однажды я был в командировке на юге Азербайджана, в Астаре. Вечером в клубе демонстрировался фильм «Человек ниоткуда». Перед фильмом выступил заведующий клубом и сообщил на ломаном русском языке, что в газетах написано, что снежного человека нет, а фильм только комедия. Потом попросил слово я и рассказал о тех доводах «за» и «против», которые слышал на заседании общества антропологов. Как-то получилось, что доводы «за» у меня звучали убедительней. После фильма меня задержал завклубом и сказал:
— Я, конечно, человек культурный. Я газеты читаю. Я знаю, что «снежного человека» нет. Но я его видел.
И он рассказал, как это было.
Я не очень поверил. Ну, Гималаи, Памир — места дикие, экзотические, чего там не бывает! А тут Кавказ, исхоженный вдоль и поперек. Тем не менее, я передал содержание этого рассказа Б. Ф. Поршневу.
Он извлек из архива Комиссии по «снежному человеку» кучу писем с Кавказа. Там было и письмо Главного охотоведа Дагестана Леонтьева, который описывал встречу с каптаром в Гутанском заказнике, и письмо подполковника медицинской службы Карапетяна, которого вызвали пограничники, чтобы освидетельствовать «задержанного» мохнатого дикого человека. В частности, Карапетян отмечал, что это существо было покрыто вшами не свойственного человеку вида. И много, много других.
В общем, я «заболел» снежным человеком и начал подумывать, как сочетать приятное с полезным и получить длительную командировку в горы.