Прислушайтесь к звуку, производимому карандашом. Когда карандаш меняет направление, скрип прекращается. В круге он не прекратится, так как линия сплошная, в кресте прекратится один раз, в квадрате — трижды, в звезде вы услышите пять скрипов. Рисуя линии, вы сделаете три скрипа и паузы между ними будут длиннее.
И вот фокусники стали «угадывать» эти карты, исследователи — изучать этих «ясновидящих». Когда выяснилось, что журнальная статья о «Наутилусе» была всего лишь газетной «уткой», цензура в СССР наложила запрет на публикации каких бы то ни было парапсихологических работ. Но дело было сделано, и за рубежом появился интерес к «русской парапсихологии».
Интересно, что ни я, ни другие интересующиеся парапсихологией читатели (а, возможно, и цензоры) не обратили внимания на вышедшую в одном из специальных советских журналов статью супругов Кирлиан, о которой мы еще поговорим.
Выступая перед любознательными аудиториями и демонстрируя свои способности гипнотизировать и «читать мысли», что я мог поведать путного, если и сам толком не представлял сущности явлений, которые не случайно получили название «таинственных». Однако шаг за шагом в моем сознании что-то стало проясняться. Процесс этот был длительный и порой нелегкий — приходилось переламывать много в своем мировоззрении. Если бы я кратко сформулировал выводы, к которым пришел со временем, то для читателей, находящихся на той же философской позиции, на которой был я несколько лет назад, они показались бы парадоксальными и нелепыми. Поэтому я и решил изложить эволюцию моего отношения к тому, что раньше находилось за пределами моего сознания.
Шаманство
Летом 1948 года я проходил производственную практику в Алтайских горах. Более глухое место в Советском Союзе найти нелегко. Местные жители — ойроты — жили, по крайней мере, в то время, в шалашах из древесной коры (аилах), пользовались кремневыми ружьями, а то и луками со стрелами, для охоты, верили в злых и добрых духов.
«Культурная жизнь», освещаемая электрическим движком, протекала только на центральной усадьбе конного завода, где проживал, в основном, народ пришлый: начальники, специалисты и, конечно, мы — студенты-практиканты. Было там и что-то вроде клуба — барак с возвышением в виде сцены. Там проводились торжественные заседания или собрания, а раза два в месяц показывали кино. На первые местные жители сгонялись со всей округи, на второе они съезжались сами. Я радовался этим сборищам не столько из-за кино (передвижка привозила, в основном, старые и недоброкачественные ленты), сколько возможности поприсутствовать на конных соревнованиях ойротов. Чуть ли не с пеленок приученные к верховой езде, они не упускают случая похвастать друг перед другом своим искусством. Тут возникают и скачки, и джигитовка, и местные — традиционные ойротские — спортивные игры. Иногда в этих играх принимал участие и я, разумеется, всегда проигрывая.
Однажды студенты-практиканты и кое-кто из местной интеллигенции (фельдшер, учитель и… милиционер) решили устроить вечер художественной самодеятельности. Я взялся показывать гипноз, угадывание мыслей и фокусы. Гвоздем программы был «просветительный» фокус — вызывание духов. В столе фокусника был замаскирован небольшой автоклав, впереди сцены — сделанный из фотоувеличителя проектор, а задняя стена сцены завешена черной занавеской. В нужный момент я открыл вентиль автоклава, из него повалил густой пар, который на черном фоне задника в полутьме сцены был сначала незаметен. Потом включили проектор, и в облаке пара появился качающийся скелет. Потом скелет стал обрастать мышцами, появилось тело и, наконец, изображение недавно умершего бригадира. Дальше представление пришлось прервать: публика с воплями бросилась прочь из зала…
…Гостиница для студентов-практикантов представляла собой две маленькие комнатки в том же бараке, в котором находилась санчасть — крохотная амбулатория, обслуживаемая фельдшерицей, и «изолятор» для стационарных больных, он же родильное помещение. Охотников лечиться среди ойротов практически не находилось, и вот почему.
Еще недавно медицинского обслуживания в отдаленных районах Алтая не было совсем. Люди лечились у шаманов (по-ойротски, камла). Но вот власти принялись за «культурную революцию», шаманов арестовали, а в центры аймаков (районов) прислали фельдшеров. Первое их задание было — сделать всему населению противооспенные прививки. Русская фельдшерица по-ойротски тогда еще почти не говорила, ойроты понимали по-русски с трудом (и то только мужчины, успевшие отслужить в армии), так что санпросвет осуществлялся просто: местный милиционер вылавливал тех ойротов, у которых на руках не оказывалось справки о прививке (их, кстати, часто пускали на закрутку цигарок) или свежего оспенного шрама. Так и действовали милиционер и фельдшерица рука об руку, пока не поженились. А ойроты вполне резонно рассудили: если медицина (так они называли фельдшерицу) из здорового человека делает больного, то из больного может сделать только покойника.